В англоязычном экс-твиттере наткнулся на любопытную
https://x.com/alainastruc/status/2052008511526011107?s=20 об «Одиссее» Нолана, принес ее вам, давайте вместе обсудим?
Единственное, что в «Одиссее» Нолана можно назвать эпическим — эстетическую катастрофу.
Нолан — режиссёр-интеллектуал англоязычного мира, и его ум, конечно, служит в угоду индустриальным целям. Серое вещество для серого мира. В трейлере нет ничего греческого, ничего средиземноморского: ни оливковых рощ, ни белого камня, раскалённого солнцем, ни соли, ни сосен, ни морского блеска. Вырванная с корнем «Одиссея», созданная для воображаемых незнакомцев в кинотеатрах.
Сценарий выглядит так, будто прилежный студент переписал из учебника события «Одиссеи» одно за другим, забыв, что это не роман, а архаическая поэма. Поэма из тех времен, когда мужчины и женщины проживали каждое слово как удар собственного сердца, когда пели о душе и плоти народа, о мире, одновременно реальном и сверхъестественном. Поэма, в которой Телемах никогда бы не сказал: «Мой отец возвращается домой».
«Одиссея» заслуживала Параджанова, Феллини или Уэллса — кого-то больше самой жизни, какого-то дионисийского людоеда, кого-то голодного, того, кто смог бы снять фильм, пахнущий инжиром, сырой шерстью, жареным мясом, дегтем и кровью. Снял бы монстров, которые на самом деле чудовищны, соблазнительных ведьм с настоящим ядом, золотые щиты, отражающие солнечный свет, и банкеты, которы могли длится днями.
И женщины в этих поэмах, они же у Гомера повсюду, в трейлере кажутся такими холодными, безжизненными и скучными. Цирцея в дыму, Калипсо в пещере и Пенелопа у ткацкого станка… чувственность ведьм и несгибаемую верность жен заменили Афиной в модных доспехах и Пенелопой, которая в кадре стала просто сильной американкой.
Фраза, которую Одиссей произносит в трейлере: «Никто не встанет между мной и домом, даже боги». Хитрый страдалец, умевший склоняться перед божественными силами, стал в фильме вычурным индивидуалистом, который ни перед кем не приклонит колено. Греческую хитрость заменили на американскую автономию. Главный урок поэмы перевернули с ног на голову в одной-единственной реплике.
Обычно я не обращаю внимания на голливудскую поделку, но «Одиссея» почему-то разозлила меня, хотя фильм еще даже не вышел. Мне кажется, авторы пересекли красную черту, их гордыня зашла слишком далеко. Боги разгневались. Как они могли не разгневаться, когда в конце трейлера обезглавили статую? Иконоборческий жест, отсутствующий у Гомера, но обычный для монотеистических традиций, которые веками разбивали языческие изображения.
Ницше говорил, что поверит только в бога, который умеет танцевать. Аполлон без Диониса порождает именно это: интеллектуальное, холодное, однозначное. Я не могу доверять режиссеру, который не достаточно голоден, чтобы пировать с богами.
Очень хорошо. Что думаете?
