Библиотека в особняке Джулии походила на застывший сгусток ночи и старой крови. Стены, обтянутые бархатом цвета запекшегося бордо, поглощали свет. Золотые тиснения на корешках книг и рамах зеркал мерцали в полумраке, как глаза хищника. Ан6а, забравшись с ногами в глубокое кресло из черного дерева, листала какой-то фолиант с гравюрами, явно не обращая на них внимания.
Джулия стояла у камина, в котором плясали неестественно ровные, почти синие языки пламени — работа её «слуг». Она была неподвижна, как статуя, залитая тенями. Её платье сливалось с темнотой комнаты.
— Скучно, — заявила Ан6а, захлопнув книгу с громким стуком. Эхо прокатилось по высокому потолку. — Твои книги такие же чопорные, как и интерьер. Ни одной жизнеутверждающей истории про каннибализм?
Из темноты у камина вспыхнула улыбка. Ослепительно-белая, идеальная, парящая в черноте сама по себе.
—Жизнеутверждающие истории обычно пишут те, кто ни разу не пробовал на вкус настоящего отчаяния, — прозвучал бархатный голос. — Это пресно. Как диетический хлебец.
Ан6а фыркнула. Она знала, что лицо Джулии сейчас скрыто. Не полностью — это было состояние почти медитативного покоя для паразита. Но черная, обволакивающая пленка, гладкая и блестящая, как смоль, скрывала её черты, оставляя видимой только ту самую улыбку. Это не было проявлением злости. Скорее… комфортом.
— Ладно, не буду тебе портить диету, — Ан6а поднялась и подошла к камину, остановившись в шаге. Она смотрела на эту парящую улыбку, на контуры головы, сглаженные жидкой тьмой. — Мне просто интересно, ты там вообще что-то видишь? Или он показывает тебе картинку, как в виртуальной реальности? «Кроваво-красный фильтр, опция «зловещая улыбка» включена»?
Улыбка в темноте стала шире, чуть искривлённее. Это было единственное выражение лица, доступное сейчас для диалога.
—Я вижу тепло. Очертания. И твою жизненную силу, — голос Джулии был спокоен, но в нём послышался знакомый игривый оттенок. — Она вокруг тебя такая… беспокойная. Малиново-розовая, с золотыми искрами. Прямо новогодняя гирлянда недоразумений.
— Ой, как мило! Я — гирлянда! — Ан6а скрестила руки на груди. — А ты у меня какая? Чёрная дыра в блестящей упаковке?
— Я — интерьер, дорогая. Фон. То, на чём выгодно смотрится всё яркое и нестабильное, — парировала Джулия. Она сделала лёгкое движение рукой, и тень от камина на миг ожила, повторив жест. — И в данный момент этот «фон» наслаждается тишиной. Которая, как я вижу по твоим энергетическим всполохам, тебе уже опостылела.
— Не опостылела, а недостаточна, — Ан6а сделала шаг вперёд, заглядывая в ту самую улыбку, пытаясь уловить хоть что-то в чёрной глади. — Мне скучно просто читать. Хочется… взаимодействия.
Улыбка замерла. На секунду воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием «огня». Потом черная субстанция на лице Джулии пошевелилась. Не разрываясь, не открывая глаз. Просто медленно, волнообразно, как тягучий мёд. Это было одновременно красиво и чудовищно.
—Взаимодействие? — повторила Джулия. Её голос приобрёл лёгкую, опасную мечтательность. — Он говорит, что самое интересное взаимодействие — на молекулярном уровне. Предлагает познакомиться ближе. Говорит, твои веснушки должны иметь уникальный химический состав.
Ан6а не отступила. Напротив, её собственная улыбка стала ответно-хищной.
—Передай ему, что я за традиционные ценности. Сначала ужин при свечах. Потом — может быть, химический анализ. А пока… — она быстро, почти небрежно, протянула руку и ткнула пальцем в чёрную, блестящую поверхность там, где должна быть щека.
Эффект был мгновенным. Субстанция под пальцем прогнулась, оказалась прохладной и упругой, как плотный гель. Улыбка Джулии исчезла. На её месте на миг, в крошечном прорыве чёрного покрова, блеснуло что-то алое — не глаз, а просто сгусток ярости, тут же снова скрытый набегающей тьмой. Это был лишь намёк, вспышка, как предупреждающая лампочка.
— …пока можно вот так, — закончила Ан6а, отдергивая палец с видом исследователя.
