Я очень радуюсь вопросу «можно ли причащаться на Светлой Седмице». Потому что за этим вопросом стоит желание причащаться и вообще посещать храм в эти радостные пасхальные дни. Это значит, что человек понимает Пасху не как единомоментноеторжество, не как какую-то ритуальную кульминацию, в которой встречается завершение эпопеи Великого поста, процесса физического и духовного напряжения, и начало периода духовной расслабленности. Нет, вслед за «точкой» пасхального праздника наступает вовсе не «послепраздничный расслабон», а качественно новый этап, который, представьте себе, тоже предполагает труд, душевную работу. Говорят, что лучший отдых — это смена деятельности. Это в полной мере относится и к духовной жизни. Плач сменяется радостью, размышление о грехах сменяется созерцанием спасительного дела Христа, покаяние сменяется тем, что мы получаем от Бога, если искреннее каемся, то есть дарами Святого Духа, дарами благодати. Речь, конечно, не идет о полном замещении второго первым, речь о смещении акцентов в богослужении, в молитве, в нашем самоощущении, в смене поведенческой парадигмы. «По слову Господню, возрадуется сердце ваше, и в тот день вы не спросите Меня ни о чем (Ин. 16:22-23). Радость о Господе воскресшем и всевоскрешающем! — пишет владыка Владимир (Иким). — Немыслимо вообразить, невозможно в самых радужных мечтах представить себе что-то прекраснее того, что явил нам вселюбящий Бог. Все чистое, святое, разумное, светлое, что есть в мире, — все это в сердце христианина сливается в одно Божественное сияние, имя которому — радость Воскресения».
И в этом смысле вполне логично, что Церковь дозволяет — насколько я знаю, таких правил не существует, речь скорее об устоявшихся и оправданных практиках отдельных приходов — приступать к Причастию без исповеди во время Светлой Седмицы. Почему лично я считаю, что это правильно? На мой взгляд, это вполне соответствует евангельским словам Христа: «И сказал им Иисус: могут ли печалиться сыны чертога брачного, пока с ними жених? Но придут дни, когда отнимется у них жених, и тогда будут поститься» (Мф. 9:15). Как ни крути, а исповедь с субъективной стороны — это печалование о грехах и наше стремление передать их Богу, который единственный способен их уничтожить, «простить». «Никто пусть не плачет о грехах, ибо из гроба воссияло прощение» — это слова Иоанна Златоуста. Это похоже на то, как самые дисциплинированные и требовательные родители разрешают детям не делать уроки в праздничные дни, а самые радикальные сторонники здорового образа жизни позволяют себе что-нибудь «вредное». Мы интуитивно понимаем, что бывают времена, когда правила не действуют или, лучше сказать, отменяются на время. В духовной жизни это применимо еще больше, поскольку — не будем забывать — главным действующим Лицом нашей духовной драмы является Сам Бог, который эти правила и установил. Более того, Бог, Жених, как бы сообщает нам каким-то особенным образом, что Он здесь совсем рядом, что небо — благодаря подвигу Христа — открыто для каждого. Хорошо сказал протоиерей Димитрий Смирнов: «Вот мы празднуем Пасху — переход в другой мир. Всю Светлую седмицу не закрываются царские врата в знак того, что для каждого человека Небо отверсто, открыто. В знак того, что каждый человек, который последует за Христом, захочет увидеть, где же Бог живет, что такое Бог, как Его, Бога, понять, как Его ощутить, как с Ним вообще договориться, вступить в связь, — каждый, который этого захочет, и оторвется от своей земной жизни, и будет вожделеть только этого, а остальным всем будет пренебрегать, — достигнет Царства».
Конечно, чем дальше мы отступаем от времени непосредственного переживания Воскресения Христа, тем больше нуждаемся в обновлении завета с Богом, в самоанализе, в ревизии своих недостатков, страстей, грехов и в конечном итоге в таинстве Исповеди. Но на небольшом отрезке после Пасхи, когда еще действует духовный антидот Великого Поста мы можем быть относительно спокойны и, следуя словам Спасителя и Иоанна Златоуста, не печалиться и не плакать о грехах.
