1.
Я родное, как и ты,
не выбирал.
Запри меня дома —
в двадцатые,
в феврале.
Покажи мне то поле,
чтоб я его опознал
по минным родинкам,
разбросанным
по тебе.
Жемчужность бельм
и жилистый тротил.
Желанность губ,
жеманность берегов.
И разбери,
куда теперь пойти:
Юг — это вывих,
север — перелом.
2.
Смотри в глаза —
так долго и не лги.
Вернись ко мне
охапками родни.
И жизнь дана —
Всего один момент.
Я знаю — бабушку
не спасти.
Я повзрослевший
в миллионы
человек.
Ломал язык об имена —
Я просто нежный зумер.
Ну и кто там?
Я сын той тётки
или сын полка —
какая разница,
куда ведёт весна,
если парады
с лентами тиктоков
запомнят нас
всего на три часа.
3.
И кто здесь сможет
что-то поменять?
Якшанье лиц,
лобзание чела.
Эй, человек,
постой-ка,
не стреляй —
я хочу рассказать тебе,
как полюбил
этот сад.
Всю вишнёвую боль
праведными ночами
изливал
на дубовый иконостас.
Я поливал цветы —
они молчали,
как будто что-то знали
больше нас.
Март — егоза
с восточными глазами.
Здесь кто под чем,
а Бог — под образами.
Мне прошептал,
Что смерть — это попса.
4.
Кто не виновен —
пальцем покажи.
У утра была набожность ханжи,
да только всё за зря,
и мы не те.
Придет заря,
как юная жена:
в свинцовом платье,
в пепельной фате —
и ляжет рядом
яблоком под боком.
И что оставит
этот год в наследство?
Кустарник многолетника
из гнили —
но русских слов
врождённая протестность
всё зауралит,
переволжит,
осибирит.
5.
А я ж родное
никогда не выбирал.
Я заперт дома —
в двадцатые,
в феврале.
Все тот же двор, собаки
и качели.
Что ты кричишь?
Он вообще первый начал.
Выпусти,
выпусти меня
погулять.
В конец весны.
Когда снег ляжет,
как прощение.
И мир тихонечно-тихонечко
заплачет,
как будто что-то натворившее
дитя.
___
из любви, Ви.
