📣 Акция Pussy Riot на Венецианской биеннале вызвала многочисленные о(б)суждения.
➡️ Анна
https://www.facebook.com/anna.narinskaya/posts/pfbid0LmGdWfiZbL5uvUPJejbZe5KssCANTU7MsdP7d5yCDLzazFfnwtEgWAotsF7qzqAil: «Это – плохая акция. По всем параметрам. В смысле не побоюсь этого слова искусства (хочется надеть розовую кофточку и спросить Пусси Райот «почему в вашем творчестве так много римейков?»). В смысле основной задачи – «унижения» российского павильона: наоборот, они его подсветили, сделали информационным поводом».
➡️ Сергей
https://t.me/serzhenkov: «Маленький карнавал моральной правоты, где Катя Марголис и примкнувшие к ней грант-дамы (не путать с гранд) кружили вокруг павильона? как санитарная комиссия по проверке чужой совести, старательно изображая сопротивление злу, но производили при этом ровно тот же воздух — тяжелый, казенный, безжизненный. Показательно, что весь этот пусси-райотовский карнавал длился ровно столько, сколько требовалось их штатным фотографам и видеографам, чтобы аккуратно упаковать протест в контент».
Сами участники акции были несогласны не только с этими мнениями, но и негативно отнеслись к
https://t.me/sotaproject «Соты» о том, что «под вечер протестующие напротив российского павильона угощались бутербродами, которые вынесли им его участники».
Мы предложили участвовавшей в акции Анастасии Шевченко высказать свое мнение – почему она считает ее важной и удачной.
***
💬 Я надеваю розовую маску Pussy Riot. Поначалу непонятно, где глаза, где рот, ровно ли она надета. У меня какая-то особенная, и у неё ушки, как у кошки. В маске ты – только маска. Весь твой бэкграунд исчез. Вы все в масках и все в черном. Помню, муж Нади, Джон, подходит и говорит по-английски: «Ну и как теперь тут найти Надю?» – Никак. В этом сила. Мы все одинаковые.
Протест у российского павильона Биеннале. Очень много прессы и очень много нас. Мы не знаем друг друга, но в балаклавах – одно целое. Я срываю кольцо с дымовой шашки, и мы все окутаны розовым дымом. Российский павильон почти не видно. Жжет руку, летит пепел. Сквозь окно павильона на меня смотрят мои соотечественники, снимают на камеру, улыбаются чему-то.
Мне так мерзко. Для меня этот павильон – тюрьма. Там мои друзья, там поэты, режиссеры, артисты, там украинские пленные с переломанными ногами, туберкулезом, без глаз, без рук. Там менты, следившие за мной. Там врачи, уродующие заложников в тюремных камерах. Я могу туда очень быстро зайти и выйти. Сбивается дыхание. Все это притворство для меня – одно слово: заложники. Трудно дышать. Хочется уйти дальше.
Быть с Pussy Riot – это честь, драйв, флешбэки. Люди из разных стран подходят и просят балаклавы, хотят быть с нами. Рядом украинцы с флагами. Во время войны. В кремлевском павильоне тоже танцуют в розовых балаклавах Pussy Riot. Украли.
Что опасного в кремлевских павильонах, спросите вы. За каждым артистом едет агент. Так было в СССР, это не новая практика. Я не чувствую себя безопасно. Пойдет дальше – ни один человек в Европе не будь чувствовать себя безопасно. Это гибридная война. Это ложь. Дерево, растущее с неба – это их кривые зеркала. Это пропаганда. Это заложники.
Не считаете нужным противостоять – ваше дело. Считаете нужным обсудить кто какие бутеры ест, как одет и как матерится – валяйте. Делайте сами лучше, чем другие.
P. S. Иногда мне пишут, что вот, мол, я мало внимания уделила политзеку. Я спрашиваю, как еще могу помочь. Вот письма шлем, может, переводы нужны? И оказывается, что человек вообще не знает, как можно помочь. Он просто пришел мне сказать, как нужно делать. Делайте сами, друзья. Это не сложно.
Анастасия Шевченко
Фото: Василий Крестьянинов / SOTA
