Если классик мировой литературы Джек Лондон появился на этом свете 12 января 1876 года, покинул его 22 ноября 1916-го, сборник своих произведений назвал «Я много жил», то как озаглавить мои воспоминания, связанные с журналистикой, если посвятил ей более 60 лет? Понятно, что за столь продолжительный срок застал разные времена. Однако границы «ТГ» не предполагают их подробного описания от А до Я. Зато позволяют их сравнивать: так называемые старые, добрые, когда девушки были моложе, а трава зеленее, с нынешними, на которые смотришь иначе — вероятно, придирчивее, но при всем при этом не дай мне бог превратиться в «залежалый фрукт», как образно окрестил хоккейную звезду, переставшую в силу возраста дарить радость людям, мой собеседник Бобби Халл.
К слову, если с ним мы разговаривали до и после матча сборной СССР и «Виннипег Джетс» в отеле «Метрополь» в 76-м, то с другим Бобби — Орром — за чашкой чая за кулисами Дворца спорта Лужников несколькими годами раньше. Увы, из-за травмы мы не смогли увидеть его на нашем льду, что не помешало ему исчерпывающе ответить на все мои вопросы. И то и другое интервью по сей день считаю творческой удачей. Не только потому, что напротив меня сидели выдающиеся спортсмены, раскрепощенные и откровенные на все сто процентов, но и потому, что на глаза мне не попадались публикации в подобном жанре в исполнении моих соотечественников — из СССР или России (как, без ложной скромности, и с Йоханом Кройфом).
Смею предположить, что коллега Станислав Гридасов, для которого (как, кстати, и для Сергея Микулика) когда-то рамки «СЭ» оказались тесноватыми, и он, не изменяя профессии, пошел «своим путем», прежде чем познакомиться с «моим Бобби Орром», прочитал множество страниц о первых и последующих контактах в 70-х, ставших поистине историческими с политическим оттенком, советских и североамериканских хоккеистов на уровне сборных и клубов. Мне же посчастливилось освещать многие из них, наблюдая за игрой из лож прессы или у экрана телевизора. Но вердикт, который вынес Станислав, вынырнув из водоворота хоккейных страстей более чем полувековой давности, оказался для меня насколько приятным сюрпризом, настолько же неожиданным фактом. И если вы не подписаны на самобытный канал Станислава или же пропустили данный пост — вот его
https://t.me/stg_50
Благодаря этой публикации отрыл для себя из многочисленных комментов, как переводится моя фамилия «с разных языков мира», что мои материалы рождали «мемы», что во второй половине 80-х я пытался человеческим языком «МК» и журнала «Юность» описывать события в госкомспортовском «Совспорте», а те, кто считал, что у меня проблемы с памятью, напомнили, кем именно было придумано название «СЭ».
Ну и самое главное: все догадались о ком идет речь у Гридасова, хотя моя фамилия не была упомянута — автор ограничился псевдонимом. А я уж подумывал, что она ассоциируется нынче исключительно со «Спартаком», хотя, к примеру, Василий Уткин и Сергей Галицкий, чьи мнения для меня всегда были и остаются чрезвычайно ценными, воспринимали меня, образно говоря, как «два в одном». Да и Игорь Рабинер, прошедший школу Владимира Кучмия, что, безусловно, отражается на его творчестве, не только не делит меня на «журналиста» и «пресс-атташе», но и сохранил в себе способность, как и мой друг и единомышленник Кучмий, радоваться за других. Иначе он бы не поместил в своем «ТГ» столь восторженный
https://t.me/rabinerigor ⬇️
