Старая притча
Все совпадения случайны.
В одном большом царстве жил Хранитель Ворот.
Он считал, что порядок держится на том, какие дороги открыты, а какие заперты. И вот однажды донесли ему:
— Есть в царстве Птица-Вестница. Летает от человека к человеку и приносит слова быстрее ветра. Но летает она не по твоему велению.
Хранитель нахмурился и сказал:
— Если птица не знает моего закона, я закрою ей небо.
Он приказал стражникам смотреть ввысь, считать крылья, ловить тени и перекрывать все тропы, по которым, как им казалось, могла пролететь Вестница.
Но в том царстве жил старый мастер незримых дорог. Он улыбнулся и сказал ученику:
— Когда властитель сторожит одну дверь, мудрый путник не ломится в нее. Он входит в дом через тысячу чужих дворов, и каждый двор выглядит как самый обычный.
— Но разве стража не увидит? — спросил ученик.
— Увидит путь, — ответил мастер, — но не поймёт замысла.
Потому что письмо будет спрятано в такой плащ, который не читает ни один сторож.
Страж подумает: “Человек идет к торговцу тканями” — и пропустит его.
А за морем этот торговец снимет плащ с письма и передаст его Птице-Вестнице.
Так и вышло.
Житель царства будто бы шел на обычный рынок, к обычной лавке, к обычному купцу за морем. Стражник зевал и говорил:
— Пусть идет. Это не птица, это просто прохожий.
Но прохожий нес в рукаве запечатанное слово.
За морем слово принимали невидимые хранители чужих дворов и передавали его дальше — туда, где Вестница ждала своего часа.
Хранитель Ворот разгневался:
— Тогда закройте и эти дворы!
Стражники закрыли сотню.
Слово прошло через тысячу.
Закрыли тысячу.
Слово прошло через десять тысяч.
Закрыли десять тысяч.
Слово рассыпалось на миллион тропинок, и каждая выглядела как обычная дорога к обычному дому.
Тогда Хранитель спросил у мудреца:
— Почему я не могу остановить эту Птицу? Я же силён, у меня тысячи стражей.
Мудрец ответил:
— Потому что ты воюешь не с птицей, а с самим свойством ветра.
Ты хочешь отличить одну каплю дождя от другой, когда обе прозрачны.
Ты хочешь пересчитать все отражения луны в реке и думаешь, что, разбив одно зеркало, погасишь саму луну.
Хранитель замолчал.
Ибо понял он слишком поздно:
когда мысль научилась идти не одной дорогой, а множеством,
запрет начинает гнаться не за врагом, а за бесконечностью.
