Экономическая полезность становится главным критерием получения лекарств
В профессиональном сообществе обсуждают инициативу. Новые препараты предлагают выдавать только трудоспособным, а пожилые люди и пациенты с тяжёлыми заболеваниями – по остаточному принципу. Идея не новая, но то, что она звучит от директора Института диабета Марины Шестаковой, заставляет задуматься.
Сама по себе экономическая эффективность важна. Бюджет не резиновый, и считать деньги нужно. Но вопрос в том, как мы это делаем.
Когда критерием становится возраст или вклад в ВВП, мы незаметно переходим к логике «кто полезнее, тот и живёт». А кто тяжело болен или вышел на пенсию, может подождать. Или вообще не лечиться.
Что это значит для человека, у которого диабет, онкология, сердечная недостаточность? Ему скажут: «Вы больше не создаёте экономическую полезность, поэтому получайте то, что останется». А если пенсионер растит внуков, если он единственный, кто держит семью, его полезность как считать?
После таких предложений стоит ждать обратного эффекта. Врачи начнут делить пациентов на выгодных и невыгодных. Люди будут бояться диагнозов, потому что диагноз может стать приговором не только для здоровья, но и для доступа к лечению.
И что особенно стоит отметить. Мы снова говорим только о тех, кто не приносит пользы. А как быть с детьми, с инвалидами, с теми, кто ухаживает за близкими? Их тоже запишем во вторую очередь?
Медицина не может работать как бизнес. Лечить надо всех, независимо от возраста, профессии и того, сколько налогов они заплатили в прошлом году.
Владислав Даванков уже потребовал отстранить Шестакову от разработки клинических рекомендаций. «Новые люди» выступают за медицину, которая не оценивает человека по его полезности. Потому что человек – это не статья дохода.
🩵
