Диего Кальва: «Я хочу поддержать новое поколение мексиканских кинематографистов» — о политическом кино, Колумбии и ролях, которые ненавидят и любят
Работы Николаса Виндинга Рефна часто существуют в пространстве, где психология, насилие, красота и одержимость сливаются во что-то почти сновидческое. Требовала ли работа над «Её личным адом» от вас иного актерского языка?
Как актер, я считаю, что у меня нет фиксированного процесса. У меня нет строгого метода. Я не ортодоксален по отношению к себе. Мне нравится адаптироваться в зависимости от персонажа, режиссера, сюжета и характера проекта. Работая с Николасом, я старался показать себя с лучшей стороны, но при этом и учился. Я все еще хочу когда-нибудь стать режиссером, поэтому возможность учиться у таких режиссеров, как Дэмьен Шазель, Джордан или Николас, по сути, давая тебе индивидуальные уроки, — это невероятно. Я много времени провел, наблюдая за ним и пытаясь перенять все, что мог.
Николас очень методичен. Он разработал определенный процесс. Иногда он заставлял всю съемочную группу слушать одну и ту же песню на повторе весь день. В конце концов, это начинает восприниматься как мантра. Он также мастер освещения. Он может изменить всё ваше выражение лица с помощью теней и света, поэтому иногда вам даже не нужно ничего делать. Для актёров это часто самое сложное. Мы чувствуем себя в безопасности, когда говорим или двигаемся. Но стоять совершенно неподвижно и смотреть в камеру может быть ужасно. Николас может заставить вас делать это в течение десяти минут, пока вы не начнёте двигать глазами именно так, как нужно, и он скажет: «Понял». Вы должны полностью ему доверять.
В то же время, мой опыт работы над фильмом был невероятно свободным. Мой персонаж движется в другом ритме, чем все остальные. Он единственный, кто говорит очень быстро и действует совершенно в другом темпе. Николас также позволил мне импровизировать и произносить реплики так, как я хотел. Так что у него есть две стороны: «Стой. Ничего не делай». И затем: «Хорошо, Диего, теперь иди играй. Покажи мне, на что ты способен».
Заглядывая в будущее, есть ли какие-либо художественные территории — философские, эмоциональные или политические — которые, как вам кажется, вы еще не исследовали как актер, но с нетерпением ждете возможности их изучить?
Безусловно. В политическом плане я всегда хочу вернуться в Мексику и снимать там фильмы. Это очень важно для меня. Я хочу быть частью этого нового поколения голосов, потому что многие из тех, у кого я учился, вот-вот снимут свои первые фильмы, и я знаю, что им есть что сказать. Если мое имя в проекте может помочь привлечь финансирование или внимание, я хочу использовать это. Я хочу поддержать это новое поколение мексиканских и латиноамериканских кинематографистов. Я также собираюсь снимать фильм в Колумбии о «Ложных позитивах» (Los falsos positivos), захватывающей и трагической главе колумбийской политической истории. Я хочу быть частью таких историй.
Как актер, я все еще хочу перевоплощаться. Я все еще хочу бросать себе вызов. Меня завораживает одержимость. Меня завораживает неудача. Мне нравятся персонажи, которых зрители ненавидят, но любят, и любят ненавидеть. Именно таких персонажей мне интереснее всего исследовать.
Помимо актёрской деятельности, какие виды искусства, литературы, музыки или философии наиболее глубоко питают ваше творческое воображение?
До того, как я захотел стать режиссёром, я писал сценарии со своим лучшим другом Бруно. Чтение занимало огромное место в моей жизни. Моя мать — издатель, а отец посвятил большую часть своей жизни чтению и учёбе, поэтому я вырос в окружении книг и искусства.
Позже я открыл для себя живопись, и теперь она стала для меня формой терапии. Я склонен к депрессии. Я боролся с зависимостью. Искусство — это мой самый здоровый способ самопознания и более глубокого понимания себя. Для меня это уже философия. Я думаю, что любая форма искусства в конечном итоге происходит из поэзии. Поэзия существует в музыке, в кино, в актёрском мастерстве и в повседневной жизни. Это тот особый элемент, который позволяет искусству связывать вас не только с собой, но и с кем-то на другом конце света.
Так что музыка, поэзия или живопись — вот что меня питает. Сейчас для меня важнее всего то, что, когда я рисую, пишу или играю, я не думаю, я просто существую. И это доставляет удовольствие. Это то, что мне очень дорого. Возможность на мгновение исчезнуть.
Часть 4.
Продолжение следует.
#интервью@diegocalvarus
