Европа геополитически сегодня находится в ситуации, где выбора у неё, по сути, не так много. Когда современная Европа формировалась после Второй мировой войны, это были передовые производственные экономики мира. Британская, германская, французская, итальянская продукция воспринималась как вершина качества и технологий. Они делали лучшие машины, станки, бытовую технику, промышленное оборудование, автомобили. Европейская инженерная школа тогда реально задавала мировой уровень.
Параллельно европейцы выстроили достаточно устойчивую политическую и экономическую систему под американским военным зонтиком. У каждой страны были свои особенности, своя налоговая и социальная модель, но в целом конструкция работала. Европа росла, богатела и чувствовала себя центром мировой промышленности.
Проблемы начались позже, когда мир вошёл в новую технологическую эпоху. Европа застряла на старой индустриальной волне и фактически пропустила переход в IT, цифровую экономику и глобальные платформы. Именно США начали создавать технологических гигантов нового поколения. Европа постепенно перестала играть эту роль.
Вместе с этим ушла и полноценная культура стартапов. Стартап — это история про маленькую команду, которая создаёт продукт, способный потом продаваться миллионами копий по всему миру. В США такая среда сохранилась и стала основой новой экономики. Apple, Facebook, Twitter, NVIDIA, Amazon, OpenAI, Cloudflare — огромное количество компаний выросло практически с нуля именно в американской системе.
В Европе подобных примеров почти нет. Особенно если говорить о компаниях, возникших в последние десятилетия и ставших глобальными игроками. Сейчас ситуация немного оживилась за счёт оборонного сектора, искусственного интеллекта и государственных денег. Появились проекты вокруг военных технологий и ИИ, куда пошло бюджетное финансирование. Но это уже во многом искусственно поддерживаемая история, а не органическая среда, как в США.
Дальше Европа ушла в модель потребления и социальной стабильности. Постепенно она начала терять даже те позиции, которыми раньше гордилась. В итоге производство повседневной продукции массово ушло в Китай.
Раньше значительная часть вещей вокруг человека производилась в Европе, США, Японии, позже к ним добавилась Южная Корея. Телефоны, автомобили, бытовая техника, инструменты, электроника, промышленное оборудование — всё это ассоциировалось с Западом. Nokia, Bosch, Mercedes-Benz и десятки других брендов были символами мировой индустрии.
Сейчас ситуация другая. Телефоны, бытовая техника, огромное количество повседневных товаров, компонентов и мелкой электроники производятся в Китае. Всё вокруг стало китайским — от бытовых мелочей до автомобилей и сложной техники. Европа потеряла эту нишу.
При этом Европа не создала собственных цифровых гигантов мирового масштаба. Она не контролирует крупнейшие платформы, не доминирует в ИИ, не определяет правила новой технологической экономики. Там уже даже нет ощущения, что Европа сможет внезапно обогнать США или Китай в этих направлениях.
В результате Европа постепенно атрофировалась как самостоятельный центр технологического лидерства. И вся старая модель начала держаться на другом фундаменте — дешёвых российских ресурсах и российском рынке.
Конструкция была для Европы почти идеальной. Она получала дешёвое сырьё и энергию из России, перерабатывала это в дорогую продукцию высокой добавленной стоимости и продавала её обратно, в том числе на российский рынок. Российскому потребителю нравилась европейская продукция — автомобили, техника, оборудование, промышленная культура качества.
Получался устойчивый симбиоз, на котором европейская экономика могла существовать ещё достаточно долго. Именно поэтому значительная часть Европы инстинктивно хочет вернуться к этой модели. Не потому что там кто-то внезапно изменил взгляды. Просто Европа во многом утратила те фундаментальные навыки и конкурентные преимущества, которые сделали её мировой силой раньше.
Возвращение к старому экономическому контуру выглядит для неё самым понятным вариантом сохранения собственной устойчивости.
https://t.me/madam_secretar
