Мужчина сидел на краю кровати уже больше часа.
Он держал прежде всегда тёплую руку, что теперь медленно остывала, сжатую в его собственных — всегда ледяных — ладонях.
Он продолжал держать Саргапа за руку даже сейчас, когда его душа покинула мир живых. Он не осмеливался идти в загробный мир — искать её и пытаться оставить рядом с собой. Он знал, что эльф ненавидел неволю, хоть и жил последнее время в Лимбо, что, возможно, и продлило немного его срок. Он ненавидел неволю так же, как и сам Бог.
Сморгнув чёрные слёзы, Оксис наклонился над бледным — теперь почти мертвенно белым, как его собственное лицо — лицом эльфа и осторожно коснулся его лба губами.
От места поцелуя крестом разошлись тонкие линии, повторяя узор на лице Бога. Это была метка — своего рода благословение, что позволит прожить ему следующую жизнь счастливо.
Время тянулось.
Впервые за почти два миллиона лет Оксис ощутил, что оно движется мучительно медленно, будто сама вечность застыла рядом с ним. За один час он выплакал столько слёз, сколько не проливал уже очень давно — возможно, с тех времён, когда в отчаянии разрушил собственный мир.
Но теперь его мир пал здесь — на этой кровати, в маленькой, но уютной комнате, освещённой закатным солнцем. Лучи пробирались внутрь и, вероятно, впервые согревали его плечи — ведь ещё этим утром их согревали объятия мужчины, которого ему теперь предстояло вернуть в родной мир и похоронить.
Смотря на спокойно закрытые веки мужа — будто тот лишь спал, — Оксис вспоминал те дни, когда ему удавалось проснуться раньше эльфа и застать его ещё во сне. Обычно в такие моменты он оставался лежать, наблюдая за этим глупым эльфом, что, просыпаясь, каждый раз шутил:
— Я настолько красив, что даже Бог не может не любоваться мной.
За что неизменно получал подушкой по лицу.
Теперь Оксис смотрел — и не мог пошевелиться.
Он резко опустил голову на грудь эльфа, отпуская руку, которую держал всё это время. В голове вновь прозвучали последние слова Саргапа:
— Я рад, что встретил свой конец рядом с тобой, ангелок… Спасибо за то, что позволил быть рядом… Я—
Он не успел договорить.
Оксису не нужно было гадать, какие слова остались несказанными.
«Я тебя люблю».
Слова, которые сам Бог произносил редко, предпочитая показывать чувства молча.
Но теперь горло сжимал тяжёлый ком. Сердце, что давно не билось, вдруг заныло болью. Глаза вновь наполнились слезами. Он задыхался, лежа на груди мёртвого любимого — последнего огонька веры в свет в его тёмном мире.
Какая теперь разница, где он будет, если больше нигде его не будет ждать дом с горящими окнами и стоящий на веранде муж с книгой в руках?
Путешествия в одно мгновение потеряли всякий смысл.
Теперь всё, чего хотелось божеству, — скорее покончить с похоронами…
Но сделать их так, как должно.
А значит — вернуться в тот мир, где они встретились. Найти семью Саргапа.
И сообщить им о его гибели.
#Лор
