О дефиците ситуационистской литературы на русском языке
Один российский издатель заумной литературы как-то отправился во Францию. Решил навестить парижских ситуационистов, точнее, их потомков, наладить деловые и интеллектуальные связи. С собой он взял младшего товарища, поклонника своего маленького издательства и немного переводчика.
Издатель успешно добрался до аэропорта (у него был билет), сел в самолет и вышел уже в Париже. Вместе с младшим товарищем их поселили в крохотную комнатушку под раковиной, где они могли по очереди спать, спутавшись длинными шеями в сливном шланге.
Днем российские туристы гуляли по столице Франции, осматривали достопримечательности: Лувр, Эйфелеву башню, миниатюрную копию Московского Кремля с крошечной копией Владимира Ленина и охраняющим его караулом дрессированных кузнечиков. А по вечерам упивались винищем и шли развлекаться в Булонский лес.
Утром четвертого дня, едва не задохшись в сливном шланге, издатель очнулся с безудержным желанием встречи с ситуационистами. Если не сегодня, то никогда, здраво рассудил он, ведь вечером у него был обратный рейс.
Младший товарищ в сложенном состоянии спал у издателя в кармане брюк. Выудив его, издатель, назовем его ради приличия Сергеем, объявил, что сегодня они не пойдут в Булонский лес.
- А куда же мы пойдем? – воскликнул младший товарищ.
- К ситуационистам, дружок! – заорал Сергей, и они, припав друг к другу щеками, выскочили из гостиницы.
У издателя имелся адрес племянника Ги Дебора, который давно приглашал его в гости. Ориентируясь по компасу и русскоязычным полицейским, друзья добрались до многоэтажного дома неподалеку от Савеловского вокзала.
В подъезд они проскочили вслед за местной старухой, как две капли воды похожей на Жерара Депардье. Поднялись на четвертый этаж, позвонили в дверь, и тут Сергей вспомнил, что он не знает ни одного иностранного языка. Ладно бы только французского, так ведь он ни слова не знает ни на английском, ни на немецком, ни на украинском, ни на идише. Российский издатель практически немой.
Однако было уже поздно убегать, потому что дверь растворилась, и на пороге предстал племянник Дебора. Он взял российских туристов за руки и отвел в гостиную. Усадив гостей на лавку, племянник поинтересовался какой-то дребеденью.
- Yes, - настороженно ответил младший товарищ.
Издатель покрылся бардовыми пятнами, жутко вспотел и весь трясся. Он хотел было представить младшего товарища своим переводчиком, вернее, переводчицей, но от волнения не мог связать двух слов даже по-русски.
Сергей решил идти ва-банк. Он претворился смертельно пьяным, чтобы тупой наследник Дебора ничего не понял. Весь в бордовых пятнах, сочащийся испариной, елозящий трясущейся рукой по ляжкам младшего товарища, который как нельзя кстати оказался в детском платьице, обменянном в Булонском лесу, издатель заумной литературы повеселел. Второй рукой он теребил бородавку у носа.
Под самый исход вечера издатель полез целоваться с племянником главного ситуациониста. Но племянник оказался не из этих и надавал гостю звонких пощечин и едва не изнасиловал обоих. Потаскуху можно было не трогать, она сразу не понравилась племяннику. Вдобавок потаскуха была в платье, которое недавно стырили у племянницы племянника Ги Дебора в школьной раздевалке.
Российский издатель вернулся в Москву ни с чем. Он винил во всем младшего товарища, который выставил на обозрение волосатый зад, вместо того чтобы держать его под юбкой. Из-за его жирного зада заумное издательство лишилось прав на работы главного ситуациониста.
- Выщипать бы тебе все волосы с жопы, - прошипел Сергей младшему товарищу и плюнул ему в ухо.
Если бы меня окружали профессионалы, думал он, я бы давно стал настоящим издателем. Я бы стал Митей Волчеком, Ваней Лимбахом, Гастоном Галлимаром… Но нет, приходится гнить в этой убогой Гнилеи.