#вопросответ
«Во время просмотра сериала «Уроки химии» в очередной, стотысячный раз задал себе вопрос, и опять не смог на него ответить!
Почему у них так круто играют дети⁉
У нас множество хороших актёров. Кто бы что ни говорил, это просто факт. Есть и крутые и ох****тельно крутые, вопросов нет.
Но если в отечественном кино появляется ребёнок, то в большинстве случаев он играет либо слабо, либо плохо, либо отвратительно, либо… ну вы поняли динамику. В значительном количестве случаев это ужасно до зубовного скрежета🤢
Исключения есть!
В фильме «Сестрёнка» дети играют так, что моргать не хочется, просто потрясающе! В одном из сезонов «Вампиров средней полосы» юная девчушка так отыграла вселившуюся в неё взрослую ведьму, что это был просто отвал башки…
но обычно зачастую всё безрадостно.
Удручающе, я бы сказал.
И вот я смотрю на семилетнюю Элис Хэлси в сериале «Уроки химии» и тащусь! Она жжёт, она живёт в кадре!
Но дело же не только в ней. Я пытаюсь вспомнить, когда я видел в импортном кино или сериале деревянного ребёнка, который просто говорит текст на камеру, и не могу.
Почему так???»
Отвечаю.
Да, вы правы — в нашем кино дети часто играют слабо. И причин тут сразу несколько. Главная, как это обычно и бывает, — халтура. Причём на всех уровнях.
Начинается всё ещё с отбора. Сегодня вокруг детских кастингов выросла целая индустрия. При каждом агентстве — своя «киношкола», «актёрская студия», «мастерская». Но очень часто там не учат существовать в кадре, не объясняют, что такое партнёр, камера, крупный план, внимание, органика. Зато прекрасно умеют продавать услуги: визитки, анкеты, pro-аккаунты, бесконечные фотосессии и «обязательные курсы повышения».
Ребёнка могут годами водить по этим студиям, но к съёмочной площадке он оказывается не готов вообще.
А дальше начинается самое сложное — работа режиссёра.
С детьми нельзя работать так же, как со взрослыми. Нельзя просто сказать:
— Встали на точки. Текст знаем? Поехали.
Точнее, сказать-то можно. Только результата не будет.
Ребёнка нужно раскрывать. С ним надо репетировать. Его нужно защищать от зажимов, усталости, страха камеры. Иногда ему вообще нельзя объяснять сцену словами «сыграй грусть» или «сыграй драму». Ему нужно придумывать игровые задачи, обходные пути, создавать атмосферу, в которой он начнёт жить, а не изображать.
И это огромная, кропотливая работа.
Но у нас кино — конвейер. Смена горит, денег мало, переработки, план съёмок трещит. Все экономят время. А работа с детьми времени требует вдвойне.
Плюс многие режиссёры, будем честны, просто не умеют работать с детьми. Не потому что плохие люди — этому вообще мало кто учит. В результате ребёнка выводят в кадр как мебель: стой здесь, смотри туда, говори громче. И получается тот самый «деревянный ребёнок», которого зритель считывает за три секунды.
Есть ещё одна важная вещь: в хорошем детском существовании всегда участвует вся группа.
Оператор должен понимать, когда ребёнок сейчас «поплыл» и не мучить его бесконечными дублями.
Партнёры должны подыгрывать, а не самоутверждаться.
Сценарист — писать живые детские реплики, а не монологи сорокалетнего психолога, вложенные в рот первокласснику.
Потому что очень часто проблема не в ребёнке, а в том, что ему написали текст, который даже взрослый актёр произнесёт с трудом.
Я наверняка не знаю как работают в Голливуде, но читал, что там дети-актёры — это отдельная профессиональная система. Там огромное количество коучей и до процесса, и на площадке, психологов, педагогов, специальных методик. Ребёнка буквально ведут за руку через весь процесс.
Там понимают: хороший ребёнок в кадре — это не случайность и не «талант сам пробьётся». Это результат большой работы взрослых вокруг него.
А у нас часто снимают по принципу:
— Ладно, и так сойдёт.
Но когда у нас всё-таки встречается режиссёр, который умеет работать с детьми, происходит магия. И тогда появляются те самые сцены, где ребёнок не «играет ребёнка», а живёт в кадре так, что взрослые актёры рядом тоже начинают существовать честнее.
