В процессе подготовки одного материала слушала https://music.yandex.ru/album/9649564/track/142314131?ref_id=3B8673A3-231C-4A6F-9983-8FA5D0E92531&utm_medium=copy_link с участием дорогой
https://t.me/pollydaily который разблокировал мне скрытое воспоминание. В итоге поняла, что эпатажная открывающая сцена с гонкой сперматозоидов из «Марти Великолепном» была в...«Потомстве Чаки»!Пересмотрела этот фильм, радикально изменила к нему отношение и подумала про параллель с нашумевшей картиной с Шаламе. И дело тут не столько в теме отцовства, сколько в самом понятие слова «игра».
В последнее время часто размышляла, почему образ Чаки такой харизматичный? С одной стороны, тут работает классный контраст, что в безобидной с виду игрушке живет поехавший и острый на язык маньяк. С другой, Чарльз Ли Рэй своего рода Фредди Крюгер, который словно осознаёт, что он — лишь персонаж фильма. По сути рыжая кукла-убийца это продукт медиа, воспевающего жестокость и насилием, которое охотится на самое ценное — наших детей. А сам Чаки только и рад стать частью поп-культуры, поэтому полностью отдается роли сумасшедшего садиста и с наслаждением шутящим о других культовых ужастиках. Сквозная метафора всей серии — опасная игрушка — говорит, что уже с раннего возраста дети больше не защищены от воздействия зла, проникающего в жизнь через самые привычные вещи.
В этом плане вся франшиза «Детских игр», подобно с любовью сшитому по кускам Чаки своей невестой, оказалась таким же монстром Франкенштейна, сотканным из самых разных хорроров про маньяков. В «Потомстве» Чаки произносит важную фразу о том, зачем он убивает: «Это такое хобби, помогает расслабиться. Это семейная традиция, передающаяся из поколения в поколения». А вся серия — разложенный перед зрителем на детали генетический код фильмов ужасов, слэшеров, духа 80-х, или если масштабнее говорить, самой американской культуры, превращающих насилие в «забавную игру».
А причем тут Марти? А что если я скажу, что весь фильм Джоша Сэфди это тоже своего рода игра или деконструкция пульса американской культуры? Главная тема картины — бесконечное движение или процесс игры, ведь кинолента лишь внешне прикидывается спортивной драмой про прошлое. Марти бегает по искусственным 50-ым, словно шаг за шагом мимикрируя под фильмы Нового Голливуда, подмигивая раннему Скорсезе. Такая же и сама история, которая постоянно меняет свою траекторию развития, перемещая Маузера как фишку по воле судьбы на игральном поле жизни. И все под хиты 80-х, которые тоже выдают нам, что происходящее — лишь фантазия на тему. Более того, в партитуре Лопатина тоже слышу какую-то кукольность, особенно когда звучит "золотая секвенция" (невольно ассоциирую с Генделем)в особом электронном тембре с динамичным риторическим пульсом. Потому «Марти Великолепный» тоже своего рода странный монстр, рассказывающий про 50-ые под музыку 80-х, но притворяясь по духу фильмом из 70-х.
И Марти, подобно Чаки, будто осознаёт, что он лишь часть этой огромной игры в кино, где ему ещё можно вывернуться и выйти сухим из воды, или же остро пошутить про Аушвиц. Он оказывается Великолепным потому, что вписывается в ритм культуры 70-х, где каждый сам за себя, в воздухе влетает атмосфера плутовского и даже гангстерского романа, а единственный способ выжить — двигаться, не важно как и с какими последствиями, а только вперёд к победе, приняв правила игры. Ведь тут очень важна припорация той самой американской мечты, которая буквально говорит, что цель оправдывает любые средства.
Вот почему экспозиция двух фильмов со сперматозоидом символично — культурная база или её ДНК. И запускает бег двух крайне неоднозначных персонажей: один гоняется всё время за ребенком, чтоб переселить душу, другой — убегает от своего ребенка, чтобы хоть как-то выжить. Но я хочу в параллельной вселенной представить сюжет, как Чаки пытался бы вселиться в тело Марти Маузера.
