Тут будет пафос, я прошу за него прощения, но я так пытаюсь справляться со стрессом. Эта трагическая смерть Комягина как будто бы поставила точку утверждения к тому, что я чувствую очень остро, эмоционально и физически, последний год.
Так обычно говорят про поколение 60-летних людей или даже 70-летних людей, что его время уходит, не физически, а в смысле того, что его ценности уже не релеванты, его высказывания не работают теперь и прочее. Я ощущаю это про нас, людей,
которые выросли в 90-е и в начале нулевых, нас, кому сейчас всего
между 35 и 45 лет, вижу, что наше время уходит, а может уже ушло.
Конечно, мы все продолжаем работать, находясь в кризисе, остром или тихом, те, кто из нас жив, что-то делает дальше,
выпускает книги, песни, спектакли, даже кино. Мы люди, очень сильно от разного вида насилия
пострадавшие или просто насмотревшиеся его, и, будучи, травмированы им,
как жертвы или как его свидетели, мы несли в своих работах, простой, но очень мощный, выстраданный посыл о том, что насилие недопустимо, ни на каком уровне, что насилие, блин, это очень плохо. Shortparis делали это в своих песнях и на своих концертах часто используя визуально эстетику насилия, в него играя, обращали его в свой инструментарий, таким образом вываричивая насилие наизнанку, тут у каждого свои методы. Я и многие остальные делают это иначе.
И вот сейчас,
с этой ужасной трагической смертью, очень преждевременной, люди не должны умирать 39 лет,
у меня есть абсолютное ощущение, что все это высказывание о недопустимости насилия, оно абсолютно нерелевантно, бессмысленно в нынешней ситуации.
И, поэтому
в каком-то смысле, все, что мы делаем и продолжаем делать уже, это все не имеет значения (в пафосе культурного и социального). И наше поколение вроде уже и не нужно. Сможем ли мы как-то переизобрести себя в заданных условиях, я не уверена. И что будет дальше, я не знаю. Царствие небесное. Соболезнование близким.
