Музей ГУЛАГа закрыли из-за нарушений пожарной безопасности.
Решили эту проблему сменой экспозиции.
Огнеопасной, оказывается, была сама история.
Теперь вместо информации о лагерях, через которые прошли 20 млн советских граждан, мужчин, женщин и детей,
(да, рожденные там дети, нерожденные дети, оставшиеся без родителей дети «врагов народа» тоже пострадали от действий советской власти)
посетители узнают о геноциде советского народа со стороны нацистов.
Плохая ли это инициатива, в целом?
Конечно, нет.
То, что такого музея до сих пор не было, печально. Я в Германии в музее концлагеря Дахау узнала в своё время о страданиях русских пленных больше, чем из школьной программы. Впрочем, тогда я ещё не видела картину Ромма «Обыкновенный фашизм». Да её и сейчас лишний раз как-то не показывают.
Тем временем в моём детстве на гаражах и заброшках подростки постоянно рисовали свастику.
Почему?
Часть граждан постсоветского пространства – классический пример носителей Стокгольмского синдрома.
Напомню: это когда жертва солидаризуется с насильником, чтобы защититься от боли. Человеку очень трудно признать себя жертвой. Это разрушает. И вот в итоге кто-то скажет: мы тоже «высшая раса», мы тоже можем издеваться над теми, кто «хуже нас».
Только граждане постсоветского пространства пострадали не только от фашистов, но и от своего государства, и друг от друга.
Ужасно, когда деревню сжигает враг.
Ужасно, если человек пишет донос на соседа, чтобы переехать в комнату побольше.
Когда твоего деда репрессировали, не всегда встаёшь на его сторону. Часто у тебя развивается Стокгольмский синдром. Это так объяснимо. Чувствовать, что твоё же государство изнасиловало твою семью, очень больно. Признать такое непросто. Иногда проще сказать: так было надо//он сам виноват – не высовывался бы//время такое было.
Ужасные события XX века нуждаются в длительном осмыслении, обсуждении, в горевании по ним.
Почему в одном городе не могут существовать сразу два этих музея? Почему мы должны забыть о Сталинских репрессиях? Почему не должны помнить о цене строительства каждой нашей ГЭС?
Почему разговор о репрессиях считается признаком отсутствия в нас патриотизма?
Каждый христианин знает:
чтобы избавиться от греха, его нужно сначала увидеть. Вот она, тьма. Стоит здесь, рядом со мной. Я вижу её. Она страшна. И победа над ней почти невозможна. Но когда я смотрю ей в лицо, она хотя бы не подойдёт со спины.
Впрочем, бывает, что я не хочу видеть.
