Ведьмы бывают разные. Властные и расчётливые, как Мария Лаво. Дерзкие и импульсивные, как Изобель Гауди. Шумные и артистичные, как та моя ведьма — . Умные и насмешливые, как
https://t.me/chaoss_flame.
Но любая ведьма — если дать определение, — это прежде всего женщина с нарушенной фильтрацией.
Не в психиатрическом смысле, хотя границы оспариваются. В сенсорном. Она получает информацию извне без стандартной предварительной сортировки, которая у большинства людей работает автоматически и беспощадно режет примерно восемьдесят шесть процентов любого входящего потока, сразу отметая как "несущественное".
Для ведьмы несущественного просто нет.
Она просто знает, что дерево за окном за ночь сменило вектор и стремится к новой звезде — у дерева теперь новая любовь. Что ветер не в настроении и лучше у него не спрашивать почему. Что человек за соседним столиком несёт внутри себя что-то тяжёлое и страшное, о чём не говорит никому, включая себя, и лишь совсем по особому держит чашку. Что в комнате, где только что произошла ссора, воздух стал физически гуще. Что кто-то в паре солгал — потому что на сантиметр изменилось расстояние между ними, — и она видит такие вещи с точностью, которой позавидовал бы прибор. Это видение всегда поступает в неё раньше, чем она успевает его остановить.
Не метафора, но буквально, так она и живёт. Ведьма не ищет этих знаний. Они идут сами — как идёт холод через трещину в стене, которую невозможно заделать, потому что ведьма сама и есть эта трещина.
Цена таких отношений с миром сурова.
Когда фильтр отсутствует, мир входит весь, целиком. Это больно. Поэтому большую часть времени ведьмы учатся компенсировать. Вырабатывают ритуалы, снижающие поток. Избегают людных мест или, наоборот, чаще "тренируются" в них. Держат в доме достаточно тишины — как запасной резервуар, когда мира больше, чем можно вынести. Спускаются, как в бомбоубежище, в лес или на болота. Кто-то пьёт. Кто-то заводит много котов и/или любовников. Некоторые превращают свою избыточную чувствительность в деньги, например, гадают на картах таро клиентам с сильной естественной фильтрацией.
Это работает. Частично. Но это лишь способ жить рядом с лесным пожаром, не позволяя ему спалить тебя окончательно.
Один раз в году ведьма летит на гору. На Блоксберге в ночь с тридцатого апреля на первое мая не происходит ничего сверхъестественного.
Просто несколько сотен женщин с одинаково нарушенной фильтрацией оказываются в одном месте и в одно время.
Когда системы, настроенные на близкую частоту, расположены достаточно близко друг к другу, они начинают вибрировать согласованно.
Случается то, что описано термином резонанс.
Когда ведьмы собираются вместе, их проницаемость перестаёт быть источником боли.
Она становится источником точности, как камертон.
Среди других подобных себе, ведьма, наконец, калибрует то, что калибровке не поддаётся никаким другим способом — саму себя, — на весь следующий год.
Она чувствует другую, третью, десятую — со всей их усталостью, ранимостью, сложностью, годами яростной компенсации, и эти другие чувствуют и понимают её в ответ.
К рассвету гора пустеет. Последнее, что гаснет там — не костры.
Костры гаснут быстро. Последнее, что уходит с Блоксберга — это особый вид тишины, которая возникает только тогда, когда много очень чувствительных женщин всю ночь дышали в одном ритме.
И пока эта тишина длится, в ней можно услышать нечто, что мгновенно отсечёт любая "исправная" фильтрация: тихий, ровный, очень древний гул из самого начала мира, который всё продолжается и продолжается.
