В годы моей учебы по философскому факультету МГУ ходил такой апокриф. После ифрановского мероприятия, посвященного памяти Мамардашвили, когда все уже перешло к неформальной части, одну пожилую профессоршу, лично заставшую Мераба, спросили, почему он пользовался такой популярностью у женщин. И она ответила: «Понимаете, даже когда он трахался, он мыслил».
Люди часто противопоставляют одно другому, но секс действительно предполагает мышление, по крайней мере, в его бионовском понимании. Строго говоря, едва ли одно вообще представимо без другого.
И секс, и мышление интерсубъективны: чтобы они могли состояться, необходима другая психика (и самые жесткие перверсии, и мастурбация всегда несут на себе след объектных отношений). Человеческий секс мало похож на спаривание у прочих животных, и дело совсем не в том, что мы занимаемся им ради удовольствия. У людей этот процесс является, в первую очередь, символическим: аффективные содержания дифференциируются, связываются с определенными означающими, сознательно выражаются или отыгрываются, за счет этого изменяется состояние психики, снижается напряжение. Что-то переносится вовне, в другого, предъявляется ему или протискивается, что-то принимается внутрь, метаболизируется.
Хороший секс, как и хорошее мышление, способствует интеграции психики, увеличению степени её цельности. Оргазм возникает на пересечении символических рядов, и хороший оргазм — всегда немножко инсайт, это всегда про знание, про ту самую К-связь. Но сексом можно заниматься вхолостую, минуя образование новых связей, и тогда он походит на руминацию, мышление без мышления.
Несколько огрубляя, и секс, и мышление — это два уровня одного и того же процесса, который может быть рассмотрен как проективная идентификация. В зависимости от уровня психической организации участников, эти проективные идентификации могут быть как брутальными, пенетрирующими, так и эмпатическими, бережными.
Иначе говоря, секс — это частный случай мышления, понятого в широком смысле как символический процесс по стабилизации аффекта и снижения тревоги, отличающийся лишь спецификой своего языка, большей укорененностью его в соматическом.
Короче, в этом моменте с Сиораном можно не согласиться: оргазм всегда был событием именно что философским.
#Entwurf
