Thomas Elsaesser
"Trapped in Amber: The New Materialities of Memory"
В https://www.jstor.org/stable/10.13110/framework.60.1.0026?seq=1 «Trapped in Amber: The New Materialities of Memory», опубликованной незадолго до смерти, Томас Эльзессер предлагает радикальный пересмотр отношений между кинематографом, историей и памятью, утверждая, что фотография и кино, с их призрачной способностью воскрешать прошлое, положили конец линейному, прогрессистскому пониманию истории, характерному для XIX века. Вместо него мы имеем дело с пространственным, фрагментированным и по сути своей травматическим опытом прошлого. Ключ к пониманию этой трансформации — «жуткая онтология» самого кинематографа:
«В конечном счете, кинематограф бросает вызов времени благодаря тому, что я называю жуткой (uncanny) онтологией: будучи симулякрами жизни, движущиеся изображения всегда документируют то, что еще не умерло, но уже и не вполне живо. Эта неразрешимая напряженность — между перемоткой и воспроизведением, между присутствием и отсутствием, между законсервированной жизнью и царством теней — глубоко изменила наше понимание истории, точно так же, как и напряженность — между оригиналом и копией, между реконструкцией и репликой — начала доминировать в нашем современном мышлении о статусе искусства и исторических артефактов в постауратическую эпоху, жаждущую аутентичности и стремящуюся к тому, чтобы "быть реальным"».
Эльзессер выстраивает свою теорию, опираясь на концепции «исторической топографии» и «мест памяти» (lieux de mémoire) Пьера Нора. Он показывает, как память материализуется не только в памятниках и музеях, но и в поп-культуре, ритуалах и, что важнее всего, в устаревших медиа. В нашу цифровую эпоху понятие обселесценции (obsolescence - устаревание) кардинально меняет свой статус — из признака отсталости оно превращается в форму эстетического и этического сопротивления:
«Однако значение устаревания вновь сместилось: оно перешло в область позитивного, означая нечто сродни героическому сопротивлению безостановочному ускорению, тирании "нового" — подобно тому, как "глитч" теперь стал именем сопротивления безжалостному цифровому совершенству. В этом процессе устаревание стало знаком отличия того, что более-не-полезно (для капитализма, для прибыли, для целесообразности), что, кроме того, связывает устаревшее с "бескорыстностью" самого эстетического импульса».
Эта мысль иллюстрируется на примере фильма Сары Полли «Истории, которые мы рассказываем», где устаревшая камера Super-8 становится фетишем, инструментом для проработки личной травмы и поиска утраченной правды.
В итоге Эльзессер приходит к выводу, что наше время характеризуется «петлей запоздалости» (loop of belatedness), в которой мы обречены постоянно пересматривать и переоценивать прошлое, будучи неспособными вообразить будущее. Этот процесс одновременно и сохраняет наследие, и задерживает нас в нем, создавая двойной образ, вынесенный в заглавие:
«...Это позволяет предположить, что устаревание, как я и пытался его обрисовать, является лицевой стороной (recto) для оборотной (verso) стороны ныне окончательно утраченных идеалов прогресса и Просвещения: через устаревание мы негативно вызываем призрак прогресса прошлого, превращая его в токен или фетиш того будущего, которое мы более не способны узреть иначе как через восстановление прошлого: прошлого, которое, быть может, поймано для нас — но, возможно, и мы — в нём — в прозрачном янтаре нашего целлулоидного наследия».
#из_непрочитанного
