Но есть у меня на этой неделе и второй заход по производственным романам - "Американский психопат" Брета Истона Эллиса.
Да, сейчас будет каминг аут, я только что посмотрела фильм с Кристианом Бэйлом и прочитала книгу. Это, конечно, граждане, мой филологический позор, - и нет, то, что у меня в университетском курсе зарубежной литературы не было "American Psycho", меня не извиняет. Я, видите ли, читала Бегбедера и Минаева, на это у меня время нашлось - пусть и без восторга; Минаев, прости, ты знаешь, что как журналист ты мне теперь скорее нравишься, а решительно не нравишься как жопа-художественный автор. Я с усилием запихивала в себя Уэльбека, запихнулся только "Серотонин"... Я смотрела ролики про преображения Кристиана Бэйла для разных ролей. Я встречала бесконечные упоминания главного героя, Патрика Бэйтмена, - и пропускала звоночки мимо ушей.
Всё это время меня ждал роман, огромный и страшный, как египетская пирамида.
Итак, слои жизни Патрика Бэйтмена. Первый слой - это, собственно, жизнь яппи, с невероятно богатыми родителями, нелюбимой работой за очень большие деньги, фитнесом, уходом за собой, ресторанами и вечеринками. Второй - жизнь маньяка, жертвами которого могут стать коллега, бывшая девушка, проститутки, бездомные, полицейские, ребёнок, случайные люди на улице, собаки, крысы и вообще кто угодно. И третий слой - просачивающееся через это сумасшествие.
Ни в одном из слоёв счастья нет, а ад прямо жжёт. Для Бэйтмена-яппи, который может позволить себе кучу удовольствий, всё сводится к непрерывной фиксации на том, можно ли заказать столик в модном ресторане, идентификации кто в чем пришел, заботе о своей причёске и разговорах о минеральной воде. Для Бэйтмена-убийцы сначала ничего не получается так идеально, как хочется, а потом никто не слушает, когда решил признаться. А вот для просачивающегося сумасшествия вообще всё плохо. Например, молодые яппи до того все белозубые, спортивные, стильные, с модными причёсками и в одинаковых очках, что все друг друга путают. В любимом утреннем ток-шоу всё более странные темы. В квартире, где должны разлагаться трупы, сделан свежий ремонт и ждёт риэлтор. Коллегу, которого Патрик тщательно убил, пару месяцев спустя видели в Лондоне, да и вообще...
Брет Истон Эллис кокетливо сказал в каком-то интервью, что Патрик настолько ненадёжный рассказчик, что и сам он как автор не понимает, это Патрик рассказывает про настоящие убийства или про воображаемые. Тут можно я тебе помогу, мужик? (А вместе со мной тянут руку помощи все домохозяйки читавшие роман; у нас в анамнезе трупов нет, но у меня, например, беленый паркет на предыдущей квартире, дерущиеся в кровь, - обычно мою, - таксы в этой, и ремонты в обеих). Так вот. Во-первых, если кого убиваешь дома, то застилать беленый паркет от крови газетами дурацкая идея, - не поможет, на нём ещё и буквы отпечатаются, бр-р-р. Во-вторых, отмыть от крови, мозгов и всяких прочих жидкостей тканевое белое с бежевым изголовье кровати с декоративными гвоздями и матрас импосибл, тем более если дать засохнуть. В-третьих, стены тоже без разводов хрен отмоешь. И нет, мелькнувший образ покорной горничной с тряпкой ни меня, ни прочих домохозяек не убедил. Так что либо Патрик придумал всё от и до, либо как минимум места и детали убийств поменял.
* Вообще есть же люди, которые маркиза де Сада читают с карандашиком и буквально подсчитывают количество убиенных дам, вдов и девиц, чтобы потом с удовлетворением сообщить, что при таком подходе тогдашний Париж бы вымер, - глядишь, и вместе с провинцией. А тут надо было сделать таблицу для костюмов, рубашек, галстуков и платьев, потому что дико интересно, надел ли главный герой или хоть кто-нибудь в книге один и тот же аутфит 2 раза.
.. Да, конечно, это про мир, где одиночество, большие деньги и отсутствие любви сложились в очень плохой пазл. Где тебя никто по-настоящему не видит, не слушает, не отличает и не узнает. Где люди для главного героя тоже стали идеальными или не идеальными вещами, которые можно один раз надеть и уничтожить, и всё такое.
