Я уже писала в Forbes о долгожданном сборнике рассказов Марины Степновой "Кот Блед", который
объединен, с одной стороны, общим околонастоящим временем (фоном звучит то недавно прошедший ковид, то новости о «спецоперации»*, то беседы с ChatGPT); с другой стороны — сквозным универсальным ощущением хрупкости бытия. Марина Степнова отдает героям многое из своего детства и взросления, из привычек юности и зрелости, из бытовых особенностей жизни своего окружения — и это делает их очень индивидуальными и вместе с тем универсальными. Обычные люди, которым присуща растерянность, неуверенность в будущем, неосознанное сожаление о прошлом и о том, как быстротечны ценные моменты жизни, которые мы воспринимали как должное.
Ощущение из заглавного рассказа «Кот Блед», что твою прежнюю понятную жизнь накрыл плотный туман, — общее настроение всего сборника. При этом никуда не исчезло умение Степновой ярко, зримо описывать вкусы, запахи, кудрявость цвета, предчувствие любви — все, за что ее так любят читатели, в сборнике тоже есть. И восхищение жизнью, и жажда путешествовать, и радость материнства. Но вместе с тем отчетливо звучит мотив старости, горечи, грусти и — утешительно — принятия упущенного времени.
Но в обзоре к нонфику не станешь писать, как дочитываешь рассказ "Бабушка" в спящем ночном поезде и горячие слезы катятся по щекам, а тоска по бабушке, желание оказаться с ней на даче, где в сумерках умопомрачительно пахнет с клумб, или на ее кухне, где подходит в макитре тесто на пироги и уже жарко от нагретой духовки, сплетается с чувством огромной, не-твоей-и-твоей вины за то, что с нами происходит все, что "больше никогда"...и ты можешь хоть с головой укрыться одеялом, но спать так, как у бабушки, уже все равно никогда не будешь.
В рецензии не расскажешь, как в эту секунду благодаришь судьбу за профессию, за то, что можешь написать в мессенджер "Марина, дорогая, я еду в поезде на нижней полке, рядом спят дети, в окошке быстро мелькают фонари. Я прочитала твой рассказ про бабушку и рыдаю. Я влюбилась с первого абзаца. Плакать начала с середины, реветь с бабушкиного платья, от концовки - рыдать. Обнимаю тебя всем сердцем, и бабушку твою".
Кому в самом деле нужны твои слезы, кроме тебя самого. Кому нужен твой страх, глубинный, материнский, невыносимый, когда, читая рассказ "Радость" присоединяешься к героине, разделяя ее ценности, впечатления, путешествия, любуешься собой в своем родительстве, а тебя одним предложением швыряет оземь с высоты всего твоего опыта прямо на скалы и ходишь, оглушенная, потом с этим неведомым прежде чувством в сердце и даже ненавидишь чужой талант, который все это с тобой сотворил.
В сборнике "Кот Блед" нет проходных историй. Каждая - концентрированная эмоция, сгусток, и от чтения в душе остается след, который, конечно, потом затягивается, но даже много книг спустя не исчезает. Обо всём этом в рецензии не напишешь, эмоции твои не аргумент (хотя и имеют значение), но зато в книжном клубе очень даже расскажешь.
У нас "Под обложкой" есть формат маленьких клубных встреч, для таких вот разговоров. На "маленькую" встречу с Мариной Степновой пришло 70 человек, потому что, я уверена, у каждого прочитавшего был порыв после точки поделиться ответной эмоцией. Просто не всегда можно сразу написать автору "Не имеешь ты права, дорогая писательница, брать живую душу и папироски тлеющие из нее скручивать. Твоя Окрошка совсем меня размотала. А с котом еще повоюем". А вчера мы все говорили, откровенно и емко, много слушали чудесную Марину, шептали о чем-то важном ей лично, подписывая книги в конце вечера...и больше всего меня сегодня в чате греют сообщения о том, что многие после встречи перечитывали рассказы снова. А это значит, что все не зря.
