Где проходит грань между собственной историей и художественной прозой?
Будь моя воля, я бы даже мемуары читала как художественную, а не как документальную литературу. Когда писатель рассказывает реальную историю — даже если он не меняет ни одной детали — он всё равно не может добиться полной объективности, потому что её просто не существует.
Автор выбирает эпизоды, располагает их в определённом порядке, задаёт тон повествования — и всё это работает на его оптику и точку зрения. Даже такие мелочи, как ремарки рядом с репликами героев (пусть они и точно передают сказанные слова) или объём внимания, уделённый тому или иному персонажу, формируют определённое авторское видение.
Это видение всегда субъективно. Оно не стремится к некой «объективной истине», которая, повторюсь, недостижима.
Документалистика скорее принадлежит журналистике. А личная история, рассказанная с использованием хотя бы одного художественного приёма, уже становится художественной литературой.
Другое дело, что с журналистикой в нашей стране сейчас большие проблемы, а потребность хотя бы надеяться на существование честной картины мира у читателей остаётся. И, конечно, интерес русскоязычных читателей к автофикшну во многом связан с политическим контекстом. Но это уже отдельный разговор.
Как думаешь, долго ли еще продолжится «мода» на автофикшен на книжном рынке?
Мы же не говорим, что существует «мода» на детективы, верно? Автофикшн — это просто название жанра, как, например, фэнтези. Он уже существует и никуда не исчезнет.
Другой вопрос — сколько книг будет выходить в этом жанре. Я не думаю, что желание людей узнавать чужой опыт может само по себе исчезнуть. Но, конечно, ему могут «помочь» исчезнуть внешние обстоятельства. Будем держаться, что еще сказать.
Как думаешь, какая тенденция нас ждет впереди — на какие тексты и жанры?
Магический реализм, спекулятивный фикшн, антиутопии, вирд — всё это способы обсуждать реальность и выражать чувства, оставаясь в разрешённых рамках. Значит это нам надо и это у нас будет!
Благодаря работе со студентами сразу в двух литературных школах у меня есть возможность немного подсматривать, чем интересуются начинающие авторы. Я вижу много текстов, посвящённых опыту эмиграции. Отсюда возникают размышления о доме, о поиске счастья, о собственной идентичности.
Кроме того, из-за определённой цикличности истории и стремления обращаться к прошлому вместо того, чтобы находиться в настоящем, я ожидаю рост интереса к текстам о памяти прошлых поколений. Это могут быть как семейные истории, так и книги о конкретных исторических фигурах — людях, чьи биографии и работа оказываются важны и для сегодняшнего дня.
И, конечно, женский опыт останется востребованным. Мы ещё не договорили.
#интервью_РК
