#5книг
Cormoran Strike #8
The Hallmarked Man, Robert Galbraith
Страйк и Робин: пытаются понять, что за полтрупа лежит в масонском сейфе.
Призрак Джейн Остен: а сюжет у нас будет в другом месте.
По-моему, самая сильная сторона таланта Роулинг — то, что она пишет людей настоящими, хотя как раз из-за этого ее герои иногда кажутся слишком выдуманными. Поэтому сорокалетний мужик ведет себя как подросток, женщина делает вид, что ее не переехало катком туда, а потом и обратно, и все это ужасно бесит, потому что это — по правде. Можно, конечно, соответствовать своему возрасту, носить внутри аккуратную стопочку проработанных травм, учиться и мудреть с первой ошибки, понимать все с полуслова, говорить словами через рот, слышать тело, делать дело, но из таких людей не получаются книжки, из них получаются только чужие комплексы неполноценности. А тут читатели уже восемь томов подряд следят за тем, как два живых, понятных человека ведут себя как живые, понятные люди: лажают, додумывают, недопонимают и страдают полнейшим идиотизмом, чтобы одновременно сделать пару маленьких шажочков к исцелению, по пути, разумеется, налажав еще больше.
В общем, все ужасно бесят, не знаю, как теперь дождаться следующего тома.
The Sorrows of Satan: Or, the Strange Experience of One Geoffrey Tempest, Millionaire,
Marie Corelli
Довольно смешной и совсем не подушневший роман о том, как мужик подружился с Сатаной, и первым делом оплатил самиздат своей книжки, в продвижение вложился, отзывы закупил, а в итоге выяснилось, что народ все равно читает тех, кого Боженька в макушку бесплатно поцеловал.
Волга. Русское путешествие. Избранные главы, Гейр Поллен
Volga-матушка глазами иностранца: тут кровь царевича Дмитрия, тут Левитановская меланхолия, тут водочка, тут вам не здесь.
Ind i en stjerne, Puk Qvortrup
У женщины внезапно умер муж, пришлось одной воспитывать двоих детей. Семья, конечно, помощь предлагала, но, знаете, еду, там, носила, одну не оставляла, а вот так, чтобы взять и понять, как она страдает, так сразу и никого, все пришлось чувствовать самой.
Пожалуй, концентрат всего, за что я не люблю автофикшен, потому что есть автофикшен, а есть чревовещание, то бишь, говорение пупком, когда я-голос закольцован на себя же и сугубо личное не становится общим или универсальным, остается в рамках терапевтического проговаривания, провывания горя, но от читателя такой текст требует двойной работы, не только сопереживания, но и со-чувствования, только это все равно, что пытаться резко начать сочувствовать остановившему тебя на улице постороннему человеку, который вместо психотерапевта подошел к тебе. И ты такая, да у меня собственный эмоциональный багаж в ручной клади, еще немного и перевес будет, а автор тебе в ответ: а ты знаешь, как я кровью срала?
Заступа: Чернее черного
Иван Белов
Человечный вурдалак спасает тех (не)людей, кому нечисть еще не успела высосать кишки через задницу, кого разбойники еще не успели повесить на тыне, кого еще не освежевали и не выпотрошили, кто еще не опух с голоду, не умер с холоду, не стал волчьей сытью, не утонул в выгребной яме, не напоролся на кол, не был колесован или четвертован, не висел (большей частью) под крышей и не разлагался в лесной избе, тех, чья голова не варится в котле, чьи ноги еще приделаны к телу, кто еще не пошел струпьями, язвами и не сдох от черной немочи, из чьего жира не наделали свечей, — в общем, вот этих оставшихся восьмерых.
