С любопытством наблюдаю, как писатели рефлексируют новую ИИ-реальность, приноравливаются к нейронкам (или не приноравливаются), как используют для разных задач (или осуждают это). Как разворачиваются дискуссии вокруг меры такого использования и этичности. Блоги, интервью, бойня в комментариях — это все, конечно, увлекательно, но давайте посмотрим на, собственно, предмет.
Вот друг за другом вышло два абсолютно новиночных текста, где так или иначе проступает искин. Первый — литсериал Ксении Буржской "Дегустация". Второй — "Хроники пепельной весны. Магма ведьм" Анны Старобинец. Начнем с конца, потому что новую Старобинец я всосала, как губочка, за два вечера, а Буржскую выдают дегустационными порциями, и пока есть только два эпизода, по которым мало что можно сказать (но все же можно!).
"Хроники" — это такой постап в духе старой фантастики: очень фонит (в хорошем смысле) Ле Гуин моей любимой, Стругацкими, Хайнлайном и Лемом. По доброй традиции этого иносказательного жанра Старобинец говорит и о проблемах экологии; и об объективации женщин; и о том, какая на самом деле тонкая прослойка нравственных надстроек отделяет человека от животного (животные у неё даже более комплиментарны по сравнению с людьми). Наконец, о том, какими бессмысленными становятся все эти примочки прогресса перед лицом тёмного глубинного страха.
Старобинец — мастер нанизывать известные символы на общую нить таким образом, чтобы получился новый узор. То, как она пересобрала известные мифы, библейские сюжеты, меня абсолютно покорило. Готова часами говорить об этом, разбирая с чисто филологическим маниакальным зарядом! Но вернемся к теме.
Старобинец добавила в тело текста генерацию ИИ, но сделала это как богинюшка, потому что:
1. сюжетно обосновала
2. вплела это в систему образов и лор истории.
3. использовала как приём, с помощью которого раскрывается основная идея книги.
Королева, ну.
Если нейронка была использована даже сверх этой конкретной задачи — честно, плевать, потому что стиль Старобинец, её уровень работы с сюжетом и мифом, её начитанность и мастерство никуда не делись.
Читатель ждет уж рифму "розы", что я сейчас буду сравнивать с "Дегустацией", причем не в пользу последней, но такой цели у меня нет. Есть цель рассказать, какую работу с ИИ я увидела у Буржской. Если у Старобинец происходит прямой буквальный контакт между авторским и нейротекстом, у Буржской ИИ-текст интегрирован почти до полного смешения, и в этом я вижу любопытный экспериментальный синтез.
В интервью Ксюша говорила, что швов не видно — на самом деле видно (от ИИ-клише у меня уже рефлекторно дергается лицо, к сожалению), но. НО! Есть ощущение, что эти швы тоже на своём месте и даже необходимы, потому что сильнее всего пока проглядывают в третьем нарративном слое — там, где мы читаем уже не роман Буржской, а роман её персонажа. Делегировать иишке написать роман за своего персонажа, чтобы не вмешиваться в его стиль? Знаете, make sense. Какова тут доля вмешательства ИИ и самой Буржской, понятия не имею, но попытка таким образом вытащить этот внутренний, вставной текст из нашей с вами матрицы довольно прикольная.
В то время как Старобинец подсвечивает страх людей перед ИИ как зеркалом человека, злым бездушным близнецом, Буржская выстраивает настоящий зеркальный лабиринт, по которому можно бродить в попытках отличить то, что придумано белковыми мозгами от того, что придумано кремниевыми (и даже, может, сражаться с последним, как в романе Старобинец), а можно просто получать удовольствие, как и от любой другой книги.
