Нечто о моем уровне усталости и об умении расставлять приоритеты говорит то, что у меня уже с месяц дома лежит потрясающая бумажная версия «Вышивая раны», восхитительная не только на вид, но и на ощупь, а я так и не могу написать о переводе и о книге для меня. Улиточка медленная, но улиточка исправляется.
Во-первых, хочется сказать вот о чём. Когда дорогой Дима Яковлев предложил мне перевести «Cuerpo de Cristo» Беа Лема, я была в полном восторге. Я очень давно хотела перевести комикс, и именно с испанского, и очень-очень сильно хотела поработать с Бумкнигой. Я прочла книгу, внимательно рассмотрела изображения, поняла, что это будет больно. То есть что книга прекрасна, но что это правда тяжело. И я очень переживала, насколько книга на такую болезненную тему и так непросто написанная понравится людям. То, какой теплый отклик на нее я встречаю, и как глубоко и серьезно о ней пишут, для меня абсолютный подарок как для повитухи русскоязычной версии. Меня поразило, насколько близкие впечатления и мысли у меня, например, с
https://t.me/boomkniga/1941 и
https://t.me/readwomanread/1367 постами.
А мысли такие:
Мне показалось удивительным, как в комиксе сочетается история ребёнка, оставшегося без опеки значимых взрослых и наедине с религиозным бредом матери, и отстраненно-спокойная интонация взрослой рассказчицы. Никакой патетики, никакой лишней драмы. Но и отсутствием каких бы то ни было чувств авторку невозможно попрекнуть: очевидно, что книга вся пронизана чувствами. Видимо, буквально ими расшита. И горе, и боль, и страх, и нежность, и огромную любовь к матери Лема вводит иголкой и машинкой в вышитое визуальное измерение, в каждое изображение. При этом на стыке нежных, красивых, лучащихся цветом линий и тихих, без уменьшительно-ласкательных и без нежных или яростных оборотов слов (кроме прямой речи) рождается напряжение, конфликт. Собственно, это и есть единственный настоящий конфликт в книге.
Потому что история героини и её матери не содержит ни классической драматической структуры, ни пути героя в тривиальном понимании: в ней есть детство и зрелость героини, детство и зрелость её матери, есть две линии, которые пронизывает ежедневная борьба с недугом — самой матери и, главное, девочки за мать. Однако кульминации не случается, как нет и волшебного исцеления и абсолютного хэппи-энда, тут явно не «Солёная тропа». Когда работаешь с таким текстом, очень страшно его испортить, драматизировать. А ещё я всегда волнуюсь, что какая-то особенность мне, условно, привиделась, а на самом деле это просто норма языка. Например, здесь я обнаружила, что свою мать героиня крайне редко называет матерью, а отца — отцом. «Мамы» в тексте и нет (если верно помню). Очень часто есть «она», «он», такая не кричащая, но очень явная деталь, штрих к портрету отношений.
Тут мне дичайше повезло работать над прекрасным текстом с прекрасной редакторкой. Екатерина Галяткина работает тонко, тщательно, и при этом успевает поддерживать переводчицу вместе с переводом — это и есть счастье.
Засада случилась с названием. «Cuerpo de Cristo» как «Тело Христово» — не то название, которое хорошо приживётся на современной русскоязычной почве, французская версия — «Des Maux a Dire» звучит сложно и уводит от некоторых важных смыслов. Так что мы с Екатериной и с Димой долго и мучительно перебирали варианты, но зато итоговые опции сверяли с самой Беа, которая очень быстро и живо реагировала на наши предложения, а потом, напомню, сама вышила русское название на обложке. И это счастье.
Удивительно для меня до сих пор, как из биографических событий, наполненных мраком, у Беа Лема получилось вырастить источник не только для того, чтобы разделить боль с читателем (в том числе боль читателя), но для радости. Работать над книгой было радостью, люди вокруг нее давали радость. Цвета на картинках дают радость.
Вспоминаю одно из интервью Беа, в котором меня впечатлила ещё одна идея: она рассказывает, что при том, каким страшным может выглядеть экзорцизм, вся идея одержимости и то, что церковь с ней работала — это путь принятия больных людей, в котором их болезнь становилась видимой, а не заметалась под ковер.
