Дорогие друзья, в преддверие трансляции балета "Жизель" из Венской оперы предлагаем вашему вниманию фрагмент статьи Александра Курмачёва, посвящённой этому балету. Эта информация поможет сориентироваться в непростой символике балета, которому в этом году исполняется 185 лет.
"Известно, что А. Адан создавал музыку, имитирующую человеческую речь, и это едва ли не единственный балет, в котором зритель, глядя на бессловесных артистов, может безошибочно реконструировать не только слова их немых диалогов, но и тембр голоса. Этот трюк композитора изумлял своей виртуозной простотой и безотказностью самого Рихарда Вагнера, и именно этот фокус является главным инструментом захвата и удержания нашего внимания. С первыми звуками этой музыки наш мозг погружается в совершенно особую нарративную реальность, в которой слова вырастают не из букв, а из нот и пантомимы.
Вторым важным моментом, объясняющим неувядающую популярность «Жизели» на протяжении уже почти двух столетий, является главная тема, и эта тема лишь контурно касается любовной интрижки юного графа. Центральной темой «Жизели» является дионисийское безумие танца: это единственный балет, в котором источником всех проблем является танец, причём танец, который убивает.
Вряд ли будет большим преувеличением утверждение, что «Жизель» стала манифестом фанатичного служения безымянных белых девушек-призраков своему единственному идолу — Терпсихоре. Именно она в образе Мирты из загробного мира отправляет на убийство артисток кордебалета, лишённых полноценной личной жизни и долгосрочных эмоциональных привязанностей.
Мало кто из ценителей балета воспринимает как сказку знаменитый второй акт «Жизели», в котором танец белых девушек-призраков становится главным орудием убийства любого мужчины, вовлеченного в орбиту их неистового танца.
Третьим важным фактором успешного долголетия "Жизели" является психотропная этиология образа белых духов-убийц. Известно, что Генрих Гейне как автор эссе «О Германии» (1835), где упоминается легенда о виллисах, ставшая основой либретто балета, иронично высказывался о слишком лирической музыке А. Адана, ведь в его сознании звучала настоящая вакхическая оргия. Напомню, что Жизель — дочь виноградаря, а её вариация со знаменитыми ballonné на одной ноге по диагонали происходит во время винного праздника сбора урожая.
Для понимания сложной иконологии (кодировки) «Жизели» уместно вспомнить, что главный вдохновитель балета писатель Теофиль Готье примерно с 1838 был заядлым курильщиком опиума. Именно с этим увлечением связано особое значение белого кордебалета девушек-видений и знаменитого прохода шеренг навстречу, создающего чувство легкого головокружения. Эта психотропная природа второго акта существенно повлияла на премьерный успех, а потом и на немыслимую популярность балета. Те, кто не употреблял опиум, шли в театр посмотреть, что от него бывает. Те же, кто употреблял, шли на «Жизель» сравнить свои ощущения с тем, как их воплотили на сцене балетмейстеры Жюль Перро и Жан Коралли.
Тут будет уместным вспомнить, что через 36 лет после премьеры «Жизели» этот дурманящий образ опиумной галлюцинации разовьет в своих «Тенях» из «Баядерки» (1877) великий Мариус Петипа. Он же создаст и новую редакцию «Жизели».
Четвертым важным фактором восторженного приёма балета стала, как ни странно, его классовая сущность. Напомню, что в 1840-е ни лесники, ни виноделы, ни крестьяне на балетные спектакли не ходили, бедных полураздетых девушек себе там не присматривали и содержание им не предлагали. Посещение балетного представления в XIX веке было увлечением сугубо мужским, так как по функционалу мало отличалось от выезда по Ленинградскому шоссе за МКАД в лихие 90-е с теми же примерно целями.
Именно поэтому дворянин Альберт (Альбрехт) во втором акте посредством мазохистской жертвенности Жизели избегает наказания за свое клятвопреступление, тогда как честный простолюдин Илларион (Ганс) погибает. Причём погибает Илларион за свою честность и простодушное благородство, за желание предотвратить позор своей наивной невесты.
Продолжение в комментарии ⬇️
