Про Красную свадьбу (1/2)
Не знаю, в какой момент свернула не туда, но при чтении мне нравится ощущать себя «там».
Я читала ПЛиО перед выходом «Игры престолов», и сцена Красной свадьбы очень впечатлила. Лучше неё была только битва на Кулаке Первых Людей. Уже позже я посмотрела сцену Красной свадьбы в сериале, она была эмоциональная, драматичная, с крупными планами. Потом до дыр заслушала «Рейнов из Кастамере» и уже не различала, какие эмоции, наслоившиеся на Красную свадьбу, мне подарил текст, какие — сериал, какие — великолепные голоса исполнителей.
Когда понадобилось вдохновиться на сложный момент, то пошла перечитывать любимые сцены, открыла Красную свадьбу и…
Пустяки, говорила она себе, ты ищешь грамкинов в поленнице дров, ты просто глупая старуха, больная горем и страхом.
Ой, прекрасно, мне нравится.
— Что-нибудь не так? — спросил он, оторвавшись от бараньей ноги.
Она, не отвечая, направилась к Эдвину Фрею. Музыканты, раздев наконец короля и королеву, сделали короткую передышку и начали совсем другую песню. Слов не было, но Кейтилин и без них узнала «Рейнов из Кастамере». Эдвин встал и поспешно пошел к двери. Кейтилин прибавила шагу, подгоняемая музыкой. Шесть быстрых шагов — и она догнала его.
«Да кто ты такой, вопрошал гордый лорд, чтоб я шел к тебе на поклон?» Она схватила Эдвина за рукав и вся похолодела, нащупав под шелком железные звенья кольчуги.
Кейтилин ударила его по лицу так, что разбила губу. Оливар, Первин, Алесандер — никого из них нет. И Рослин плачет...
Вот тут оказалось, что Красная свадьба у Мартина — это уже не та Красная Свадьба в моей голове. Тут я наблюдаю за Кейтлин со стороны. И хотя картина подана фрагментами (догоняю, твёрдость кольчуги, удар и кровь на губе, своих рядом нет, вижу Рослин в слезах), я не «там». Я не Кейтлин.
Стала думать, что держит меня «не в Кейтлин». Подача? Степень погружения именно в неё относительно остальных персонажей? Я вижу действия Кейтлин (встаёт, идёт, прибавляет шаг, догоняет), её вижу даже больше, чем остальных участников сцены. Но не знаю, что именно она чувствует, в какой момент переходит от «ты ищешь грамклинов в поленнице дров» к мысли, что должна догнать конкретно Эдвина Фрея и... что тогда? Зачем сейчас именно он, если холод кольчуги под его рукавом «я» почувствовала только тогда, когда догнала?
Чуть позже мы с ней разошлись совсем: я переключаюсь с того, что точно смогу увидеть на месте Кейтлин (она упала на пол и не может подняться, т. е. имеет ограниченный обзор, да ещё и вид снизу) на то, что происходит вокруг и у обоих входов без поправок на ограничения её обзора:
Маленький Джон огрел сира Раймунда Фрея бараньей ногой по лицу, но когда он бросился к своему поясу, висящему на стене, стрела повалила его на колени. <...> Дверь распахнулась ей <Дейси> навстречу, и в чертог ворвался сир Риман, одетый в сталь с головы до ног. За ним следовала дюжина фреевских латников, вооруженных длинными топорами. <...> В другую дверь тоже валили люди, в кольчугах, лохматых плащах и со сталью в руках. Северяне! Они спасут нас, подумала Кейтилин, но тут один из них срубил голову Маленькому Джону двумя мощными ударами топора, и ее надежда угасла, как свеча на ветру.
Я не возвращаюсь «в Кейтлин», так как всё, что могла бы чувствовать она (боль не только от раны, но и от падения на пол, холод пола) остаётся за кадром, акцент только на угасшей надежде. Что ещё она может видеть и чувствовать (как кровь пропитывает одежду, своя или чужая, как по полу катятся осколки посуды и еда, какие звуки наполняют зал именно сейчас на фоне музыки) — тоже остаётся за кадром. Причём сам по себе образ надежды, угасшей как свеча, проходит как-то фоново, меня не трогает.
