Про Schneesturm
В карусели переездов, арт-завтраков (вчера провела премьерный в Дюссельдорфе, абсолютный восторг, напишу обязательно об этом тоже) я не успела рассказать о своих впечатлениях от «Метели» Кирилла Серебренникова.
А они были фантастические.
Начнем с того, что меня не так уж и легко за мотивировать поехать на спектакль в другой город. Особенно в контексте непростых отношений с Deutsche Bahn. Особенно в мой единственный на неделе выходной.
Но я уже пропустила премьеру в Зальцбурге, поэтому постановку в дюссельдорфском Schauspielhaus я точно пропускать не собиралась.
Важные дисклеймеры: постановка идет на немецком с английскими субтитрами (про вкрапления русского языка напишу отдельно) — и это не «Метель» Пушкина, как думали мои друзья, в начале спектакля чуть опешившие.
Основа — одноименная повесть Владимира Сорокина, которую я советую перед посещением прочесть, потому что постановка довольно точно следует сюжету.
Мой новый абсолютный краш — Филипп Авдеев в роли Перхуши. Он как раз и творит ту самую смесь французского с нижегородским немецкого с русским, пытаясь объяснить на немецком Гарину глагол «перхать» — и в итоге сдаваясь, потому что “die Deutschen haben kein Wort dafür”. Каждая сцена с ним — на разрыв, я просто не могла физически смотреть ни на кого другого.
Моя вечная любовь — Варя Шмыкова , каноническая Мельничиха Таисии Марковны в необъятном поролоновом костюме. Мне никто так и не поверил, что у Вари нет С1, потому что водочку Мельничиха предлагает как многоопытная Kellnerin, и вообще шпарит на немецком только так.
А еще меня полностью зачаровала сценография: круглая повозка с мини-лошадками, шлемы, кукольные Гарин и Перхуша, подсъемы в режиме реального времени, костюмы и сама Метель.
За радостью на спектакль идти не стоит, её там нет, как и нет её у Сорокина. Но смотреть советую точно.
ГАРИН: Козьма, скажи мне, братец, что для тебя в жизни самое главное?
ПЕРХУША: Главное? А не знаю, барин… Главное — чтоб все было ладно.
ГАРИН: Что значит — ладно?
ПЕРХУША: Ну, чтоб лошадки здоровы были, чтоб хлеба было на что купить… да и самому чтоб без хворости.
ГАРИН: Ну, хорошо, допустим, что лошадки твои здоровы, сам ты тоже здоров, деньги есть. Что еще?
ПЕРХУША: И не знаю даже… Думал как-то пасеку завести. Хоть бы домика три.
ГАРИН: Допустим, завел ты пасеку. Что еще?
ПЕРХУША: А чего мне еще!
ГАРИН: Неужели, кроме этого, тебя больше ничего не интересует?
ПЕРХУША: Не знаю, барин.
ГАРИН: Ну, чтоб ты хотел в жизни изменить?
ПЕРХУША: В своей-то? А ничего. Мы своей жистью довольны.
