Эта книга не даёт готовых ответов, которыми можно законопатить щели и повернуться на другой бок. Она отвечает на сегодняшний день иначе. И это делает её по-настоящему сильной. Сейчас расскажу как.
Она вышла 10 лет назад в «Издательстве Ивана Лимбаха». А месяц назад — переиздание в «Common Ground» Григория Карельского. Называется «Свободный философ Пятигорский». Это лекции философа, востоковеда, писателя, мага Александра Пятигорского (1929–2009). Он читал их на радио сразу после эмиграции из СССР. От Будды до Сартра и Фромма. В книге они расшифрованы и снабжены короткими вступлениями Кирилла Кобрина — такими репликами в разговоре, которые сами по себе безумно интересны. Пятигорский — «говорящий философ», разговор для него был важнее текста.
Книга рассказывает о взглядах ключевых философов. При этом она совершенно доступна для так называемого «неподготовленного читателя». Как для того, кто 50 лет назад ловил вражеские голоса в советских городах, так и сегодня. То, что она вышла снова сегодня – не случайность. Это противоядие.
Для Пятигорского философия живёт в моменте мышления. Это способ существования. Речь, беседа – её естественная форма. Смысл этих лекций – процесс думания.
Лекцию о Ясперсе он начинает с рассказа о любимом моём «Бильярде в половине десятого» Генриха Бёлля: «В романе выведен образ человека с огромной естественной внутренней сопротивляемостью. Человек такого типа сопротивляется не фашизму, а всему, что противно его естеству. Такой человек будет одним и тем же в Германии, России, Индии, где угодно. Вот таким человеком и был немецкий философ Карл Ясперс».
И продолжает:
«Давление было огромным. Он должен отказаться от своей жены, он должен признать хотя бы в уклончивой формулировке режим Третьего рейха. Ясперс не сделал ни того ни другого. Он их не боялся, потому что знал, что он – не они. И они – даже они! – чувствовали это страшное молчаливое презрение человека, которому от них ничего не было нужно, даже чтобы его оставили в покое; даже чтобы его оставили в живых.
Замечательно, что Ясперс никогда не считал фашистов, как позднее и коммунистов, врагами истины. Он знал, что они просто вне истины, что общая почва невозможна, ибо дело тут не в том, кто прав и кто виноват, — а в самой жизни, где их нет, а он есть».
Эта книга – тоже акт сопротивления. Её сопротивление проходит по нескольким направлениям. Кроме сопротивления внешним обстоятельствам, она сопротивляется готовым ответам, идеям, упакованным в подарочную бумагу.
Комната и наше состояние влияют на то, как мы слышим музыку. Наше время и внутренний запрос влияют на то, что мы прочитаем в книге Пятигорского.
Внутренний диалог может стать школой внутренней сопротивляемости.
Привычка думать может не дать раствориться в приказе и в системе. А ещё - в унынии и одиночестве.
