"Три сестры. Долой уныние" А. П. Чехов. Режиссёр Саша Золотовицкий. Художник Маша Левина. Художник по свету Нарек Туманян. Прогон. Театр на Таганке.
Театр на Таганке продолжает высоко держать планку, главного театра по интерпретации, замызганной и затертой многочисленными постановочными повторами, классики. К очень удачным постановкам Саши Карпушина по Толстому и Островскому, прибавилась версия Саши Золотовицкого, самой затасканной пьесы Чехова, не менее удачная и с более чем оригинальным режиссерским подходом. Наконец юный Золотовицкий отложил свои спорные молодежные эксперименты и как взрослый смело взялся за вечную классику, да еще и в большой форме, опровергнув постулат, что для того, чтоб высказать в пьесах Чехова, что то свое выстраданное, поразив зрителя глубиной откровений, надо долгую жизнь прожить и созреть. Постулат в общем то, верный. Но время идет, процессы созревания молодых режиссёров ускорились, тут вопрос в другом, что у многих стадия молочной спелости, переходит, миновав зрелость, в состояния сухости или разной степени скорости гниения. Золотовицкий похоже исключение, тут явный прогресс. Вроде бы уже невозможно, что то новое придумать с сестрами Прозоровыми, но насколько помню, еще никто их историю не подавал в форме готического романа, мало того пародии на готический роман в духе "Бала вампиров" Романа Полянского. Мрачное полуразрушенное, полузаброшенное здание, полтергейст, одержимость дьяволом странных населяющих его персонажей, ведьма Наташа, тут и панночка Гоголя и домработница Маргариты Булгакова, Бобочка практически " Ребенок Розмари" Айры Левина, жуткий портрет монстра без лица второго акта, оживающий лицом Наташи и говорящий ее голосом, явление ряженных, скорей шабаш. Даже построение действия по стандартам фильма ужасов, сестры изначально не в доме, они в него входят из зрительного зала, при этом не спешат, нагнетая, как положено тревогу и уверенность, что ничего хорошего внутри дома их не ждет, в финале они опять же вне дома, смогли, как то выжить и встречают рассвет "новой", так сказать, жизни. Тем не менее Чехов никуда не делся, тот же дьявол вечный враг с монолога Нины Заречной, кто то из героев, произносит слова персонажей других пьес, например Маша Прозорова на мгновение становится Машей с "Чайки", но режиссер старательно избегает застрявших, уже сто лет в ушах навязших, авторских фраз типа "моя душа, как дорогой рояль", когда то то из героев их пытается произнести, то кто то рядом их обрывает, не давая этого сделать. С авторским текстом режиссер проводит интереснейшую работу, в традициях тех режиссеров прошлого, которые, как допустим Петр Наумович Фоменко, могли любым авторским фразам сменой интонационного произношения придавать совершенно другой смысл, или ее изначальный смысл акцентируя. Не менее интересно, как Саша в своем юном возрасте, вполне понимает женскую психологию, когда женщина жертва одного и того же мужского типажа, который сама придумала, сама в него поверила и тащит по жизни. Маша в данном случае, меняет никчемного мужа, на еще более никчемного Вершинина, который у Золотовицкого худосочный, потрепанный, лысый с остатками редких волос, нудный, совсем не привлекательный мужик, словно срисованный с Новосельцева из "Служебного романа". Насколько женщина может быть жестока и бесчувственно глуха, когда не любит, Ирина фактически сама убивает Тузенбаха. Тем не менее, не смотря на мрачный изначальный задел, долой уныние, как уже было сказано готический роман, тут носит пародийный характер, но как во всякой хорошей пародии, смех всегда прикрывает собой вполне серьезные вещи. Тэффи однажды сказала: когда рассказывают анекдотом, но для того, кто внутри анекдота, это трагедия. У режиссера Саши Золотовицкого во всех постановках всегда спрятано несколько "Фиг в кармане" в сторону современных реалий, часто весьма смелых. Ну и конечно прекрасная актерская труппа Театра на Таганке, как обычно легко справляется со всеми сложностями многочисленных режиссёрских придумок.
