Иран на пороге перемен.
По верховному лидеру аятолле Хаменеи объявлен 40-дневный траур.
Наверное, с конца девяностых я говорил, что наиважнейшей страной для Центральной Азии в географическом плане является Иран. И когда люди говорили: «Причём тут Иран? Есть Россия, есть Китай, да и не такая это значительная страна», я имел в виду именно географию. У нас в регионе любят говорить о том, что у наших стран нет выхода к морю (а Узбекистан и вовсе «дважды замкнут» от океана). Так вот, Иран, технически говоря, — это наше окно к морю с Запада.
Если брать точку соединения железной дороги Туркменистана с Ираном и путь до Персидского залива — это порядка 1200–1500 км. Это сопоставимо с расстоянием от Астаны до Алматы. Преодолев этот путь, вы уже в Персидском заливе — у крупнейших портов, позволяющих осуществлять любые операции, от перевалки нефти до зерна. А морской переход оттуда до Роттердама занимает около 3–4 недель, и европейский рынок рядом. Тогда можно забыть мучения с отправкой нефти через всю Россию до Новороссийска, потом через Чёрное море, Босфорский пролив и Средиземное море. По ж/д до Европы через Иран 3,500 км от туркменской границы, чуть больше чем от Алматы до Москвы.
Если там произойдёт смена режима на такой, который будет не обязательно дружественным Западу, но главное — не враждебным, санкции снимут. Я вообще не понимаю, зачем Ирану воевать с Западом. Особого смысла нет, Запад от Ирана ничего такого не требует, там в основном все проблемы идеологические. Плюс, появление такого соседа — достаточно богатого, образованного и с большим потенциалом — расширяет наши границы. Если сейчас нас замыкает Каспийское море, то сухопутный коридор через Иран возвращает к жизни древнейшие пути сообщения. А для Центральной Азии это колоссальный сдвиг: регион с 80 миллионами населения, с ресурсами, с молодой рабочей силой, но зажатый географией — вдруг получает прямой выход на мировые рынки. Это совершенно другая экономическая реальность, другие возможности для роста и инвестиций.
Если вспомнить историю, цивилизация зародилась на берегах Нила, по коридору вдоль моря добралась до Месопотамии (нынешний Иран, Ирак, долина Тигра и Евфрата), а потом расселилась в Трансоксанию (долины Сырдарьи и Амударьи). Этот коридор старше, чем пирамиды, — на тысячи лет.
Теперь о войне. Я не хочу давать оценки: хорошая это война или плохая, как тут участвует международное право. Я смотрю на происходящее строго как экономист: с точки зрения результатов, затрат, рисков и конкретных действий. И мы в очередной раз видим не только технологическое преимущество, но и совершенно новый уровень ведения военных действий.
Когда война в Иране только началась, один бывший военный комментатор по телевизору сказал: «Я немного удивлен, что удар был нанесён в 8:10 утра. Страны с технологическим превосходством стараются бить ночью, пользуясь темнотой». А потом добавил: «Может, они хотели, чтобы те на работу пришли». Так оно и оказалось (сегодня стало известно), и даже больше: удар действительно планировался ночью, но израильская разведка узнала, что аятолла собирает совещание топ-руководителей (около 40 человек). Вроде как Нетаньяху позвонил Трампу, и сказал, что момент уникальный, надо сроки изменить. Погиб аятолла Хаменеи, министр обороны, секретарь Совбеза и множество других руководителей.
Это коренным образом меняет логику войн. С незапамятных времён существовала негласная традиция: суверен суверена не трогает. Сходятся два войска, на холмах стоят короли, войска бьются, но король на короля напрямую не нападает. Да, потом захваченному королю могли отрубить голову, но шпионов убивать чужого короля или травить его в гостях не было принято. Сталин и Гитлер бомбардировщики на резиденции не отправляли. И вот этот негласный пакт разрушен. Оказалось, что так можно. Война начинается не с масштабных бомбардировок, а с ликвидации руководства в первые же минуты. До этого Израиль так же эффективно уничтожал руководство ХАМАС перед 12-дневной войной и силы безопасности в Иране.
