я послал бы вас в ад, но вы и так живёте в нем.
В комнате холодно, кондиционер поддерживал некомфортный климат, как один из инструментов воздействия на дознании. Чем больше дискомфорта, тем больше желание от него избавиться.
Валентайну было жарко и дико уже тогда, когда он срывал с тела Орлова рубашку, проходя жадными ладонями по телу, утверждая, что это рядовой обыск, принятый в подобных ему случаях.
Сгребая мужчину в охапку, он с лёгкостью одерживает верх, подминая Юрия под себя, укладывая на пол, захватывая так, что он становится распят под ним, не имея возможности управлять. По крайней мере, сейчас. Валентайн гибкий, сильный, со звериным оскалом мелких зубов, и совершенно детскими глазами. Тело под ним, на контрасте кажется совершенной развалиной — дряблая местами кожа, плотный, основательный жирок, морщины и складки человека, который привык работать головой, а не мышцами. Глаза — ледяные, усталые, будто подернутые дымкой. Джек не знал, что именно видели эти глаза, чтобы так потухнуть, но легко мог себе вообразить.
Он вообще часто воображал, смотря новости, как где-то, за горячими кадрами перестрелок, усталый мужчина передает в распоряжение покупателей грузовики, до отказа забитые ручными гранатами, калашниковыми, десятками тысяч патронов и магазинов, которые уже, совсем скоро, появятся в следующем выпуске новостей. Передает, а потом едет домой. Ест, спит, о чем-то думает, что-то вспоминает, и все это время, раз за разом, кто-то убивает из оружия, купленного из его рук, умирает от приобретенных у него пуль. А он ест, спит, о чем-то думает, что-то вспоминает.
— Как ты спишь по ночам? — Джек срывается на рык, хватая Орлова за волосы на затылке, тянет заставляя прогнуть шею, смотреть в глаза.
— Как придется. Порой ночь настигает в дороге.— голос спокойный и безразличный, будто суть вопроса была им проигнорирована не нарочно, и задавший его человек не сжимает его волосы у корней так, что они, как струны, рвутся с тихим щелчком.
Джек отвлекся на пустые рассуждения, и Юрий, неожиданно изворотливый, изгибается со змеиной ловкостью, бросая мужчину под себя, утыкает в пол лицом.
— Так вы хотите играть? — слово "так" он выделяет голосом особенно. — Вы хотите чувствовать себя жертвой, Джек? Хотите получить оправдание тому, чего хотите?
Спина под ним, казалось, окаменела от напряжения.
— Может, и хочу. И даже смогу его легко получить. Чего не скажешь о вас. — Валентайн чеканил слова, будто забивая ими невидимые гвозди.
— Я не ищу оправданий, Джек. Я не воюю с собой, и не поставляю оружие ни одной из своих сторон. Золотое правило торговли оружием — безучастность. — голос бархатный, тихий, обволакивающий. — Чего и вам желаю, Джек. Скажите, чего вы хотите прямо сейчас?
Хочу тебя освежевать и пересчитать кости. Хочу вскрыть твою черепушку, и посмотреть, что там внутри. Хочу понять, почему ты не видишь мир, так же, как я. Хочу узнать, что движет твоим сердцем, когда ты принимаешь горсть камней, обменяных на смерти детей. Хочу спасти тебя, хотя ты, видимо, не считаешь, что тебя надо спасать. Хочу твоего покаяния. Хочу, чтобы тебе было больно. Хочу, чтобы ты был на моей стороне. Хочу, чтобы тебе было страшно. Хочу, чтобы ты понял все и сразу. Хочу...
— Тебя. — голос Валентайна спокойный и ясный, будто пожелал кому-то буднично доброго утра.
— Славно. Вы делаете успехи. — Юрий встал с пола, отпуская мужчину под собой, и принялся надевать снятую при "обыске" рубашку, методично застегивать мелкие пуговицы, оглаживать на себе чуть примятый пиджак.
Джек, оглушенный, с горящими щеками и слезящимися глазами, поднялся, двигаясь, будто в плотной дымке, неверно и шатко.
В дверь постучали.
🌟🖌🖌🖌🖌🖌🖌🖌🖌🖌
фэндом: к/ф "Оружейный Барон"
персонажи: Юрий Орлов/Джек Валентайн
