Мэри частенько снится один и тот же сюжет. Хотя, даже не часто, а постоянно — в те разы, когда на смену сновидениям не приходит морфиновое забытье. Одно и то же:
Коррида.
Круглая арена, однако не классическая испанская, а близкая к античному. Всё белым-бело из-за жаркого солнца, а трибуны пусты. Если же не пусты в какой-то из снов — то лиц присутствующих всё равно не разобрать. Песок так же бел, как и стены стадиона.
Ужасное пекло.
Каждый раз один и тот же бык — огромный, весом в полтонны и размером в два раза больше человека, пускай даже такого крупного, как она. Мегиддо, так его зовут, каждый раз несётся на Мэри, вздымая песок под своими копытами. Чтобы убить своего Матадора, разорвать кишки рогами и размозжить ему голову, смешав мозги с песком в одно кровавое месиво. Что и происходило первые разы, когда Мэри в своей роли ещё не освоилась. Мегиддо бодался, сбивал с ног.
Однако это неправильная коррида: Матадору, тому, кто убивает, — не дали шпагу. Только красную мулету в руки — здесь быка нельзя убивать. И единственное, что остается — схватить голыми руками за рога и с усилием ударить Мегиддо головой о землю, повалив его на бок.
Мегиддо ужасно зол в каждый из разов — потому что он есть сам Матадор и его гнев. Самый понятный символ из возможных. Злоба, грызущая изнутри обида и ненависть ко всем неугодным, кто не с Мэри и кто не такой, как она. Кто не разделяет её обид и кто против милитаризма, в конце концов, кто подписал ненавистный Версальский договор. Только этот, животное массивное и резкое, а Матадор — изящен, однако не менее зол.
🤩 #MiddayExecution1940
