Тревожный симптом времени: о чём на самом деле говорят цифры Росстата
Здравствуйте, дорогие друзья! Продолжая нашу весеннюю дискуссию о детско-родительских связях и скрытых травмах, хочу предложить для обсуждения одну непростую, но всё более актуальную тему. Согласно свежим данным Росстата, количество подростков 15–17 лет с психическими расстройствами выросло за последние 10 лет на 53%. Только вдумайтесь: с 18,5 тысяч в 2015 году - до 28,3 тысяч в 2024-м. И это только зарегистрированные случаи.
На первый взгляд, можно списать эту тревожную статистику на улучшение диагностики. Действительно, специалисты всё чаще распознают тревожно-депрессивные состояния, расстройства аутистического спектра, обсессивные симптомы. Но если мы всмотримся чуть глубже, то за цифрами проступает тревожный фон повседневности, в которой растут сегодняшние дети.
В большинстве случаев - это не открытая травма. Скорее, это про эмоциональное пренебрежение, социальную изоляцию, малоценность. Часто в семьях, которые внешне выглядят «нормальными» и даже благополучными, где никто не кричит и не бьёт, но где нет живого присутствия. Где с ребёнком не разговаривают о том, как он себя чувствует. Где обесцениваются его страхи, тревоги, сомнения. Где слишком заняты, чтобы быть рядом не только телом, но и вниманием. Где функции есть, а контакта нет.
В таких семьях легко формируется скрытая уязвимость, концепт, который подтверждается уже не только эмпирически, но и нейронаучно. Мозг ребёнка, развивающийся в атмосфере эмоциональной отчуждённости, непоследовательности, тревоги, одиночества, учится воспринимать такую среду как небезопасную и адаптируется к ней. В результате он приобретает гиперчувствительность к угрозам и одновременно невосприимчивость к позитивным сигналам. И тогда даже весеннее поступление в колледж или школьная поездка – не радость, а тревожный триггер.
Накапливаясь годами, такие скрытые эмоциональные дефициты дают о себе знать в подростковом возрасте - в том самом периоде, где базовые связи уже должны быть внутренне встроены. Но вместо этого мы видим тревожные срывы, аутоагрессию, депрессию, изоляцию, или, наоборот, вспышки гнева и иррациональные действия, и все это является криком «системы».
Подросток, оставшийся без эмоциональной опоры, без устойчивых взрослых рядом, попадает в особую зону риска. И важно признать, что это не просто проблема психиатрии, а индикатор состояния общества. Семьи, где нет безопасной связи и искренней вовлеченности. Школы, где педагог не слышит, а оценивает. Среда, где говорить о трудном - стыдно. Где «выдержи сам», вместо «мы рядом».
В моей практике недавно произошел вопиющий случай, когда родитель односторонне прекратил терапию и фармаколечение ребенка-подростка, со словами «ты сам должен справляться». И вот еще один подросток с расстройством пополнил эту печальную статистику, при этом имея очень хорошие шансы разобраться в своем состоянии, стабилизироваться, окрепнуть и определиться с будущем треком.
Мы знаем, что мозг подростка, особенно в 15–17 лет, ещё способен перестраиваться. Но для этого ему нужна среда, где не обесценивают и не навешивают ярлыки, а помогают переварить эмоции и сформировать здоровое Я. Где рядом есть хотя бы один значимый взрослый, желающий и способный быть контейнером для переживаний. Где не назначают виноватым и не требуют суперспособностей, а ищут, что именно сломалось и как можно помочь.
Хочется завершить пост не только аналитикой, но и вопросом: а что в нашем окружении сегодня - дома, в школе, в сообществах - действительно может быть опорой? Где подросток встречает искренний и здоровый контакт (не контроль)?
