для того чтобы попасть из одного конца нашей квартиры в другой, необходимо преодолеть расстояние в двадцать пять шагов. для сравнения — в моей прошлой обители инфантильного духа, похожей скорее на отельный номер исполнителя в мировом турне (непрекращающийся хаос и роскошная ванная комната), сие действие выполнялось в два с половиной шага. все в моей жизни в последнее время измеряется именно такими метриками. когда я вижу чек со стоимостью нашего нового дизайнерского стола в гостиной, подсчитываю количество поступивших на мое имя счетов или замечаю в продуктовой корзине все больше полноценных продуктов, а не полуфабрикатов — мне это кажется серьезными шагами в большое взросление. будто в какой-то момент некая невидимая черта была преступлена, и все в жизни стало «по-настоящему».
однако так оно ощущается далеко не всегда, поэтому, когда я с трудом отрываю голову от подушки и, успокаивая кричащий будильник, осматриваю свою спальню, я начинаю подозревать, что что-то не так. дело в том, что месяц назад загадочная сила (или ее отсутствие) заставила меня сначала нагромождать всякий мусор в Пизанскую башню на прикроватной тумбе, а когда данное сооружение рассыпалось в прах у изголовья кровати, я ничего с этим не сделала — более того, начала только добавлять вещей в инсталляцию. когда я все же встаю, мне не видится удивительным, например, подобрать шерстяные брюки из большой кучи на полу и надеть их поверх пижамных. а вообще, я опаздываю, так что, пропустив завтрак, я выхожу из дома прямиком в ближайший трамвай.
количество букв в фамилии моего врача слишком велико для того, чтобы я смогла их прочитать и сложить в воспроизводимое слово, а его роскошный просторный кабинет, посреди которого стоит стеклянный стол, уставленный томами с неврологическим знанием, производит почти театральное впечатление. украдкой посматривая на их названия, я не могу не задаваться вопросом о том, не написано ли там хоть что-то, описывающее конкретно мое состояние? достаточно ли мой случай обыденный для того, чтобы быть помещенной в абзац хотя бы одной из этих книг? следующий вопрос не заставляет себя ждать, и голос с противоположной стороны хочет знать, у скольких человек в моей семье наблюдались случаи психических заболеваний. в шутку отвечая, что мне было бы проще перечислить ничем не страдающих людей из своей родословной, я моментально понимаю, что выбрала проигрышную тактику. мой файл пополняется одной новой заметкой.
уже через полчаса я протягиваю аптекарю рецепт для расшифровки. назад я почему-то получаю картонные упаковки с лекарствами, и мы будто бы оба едины в своем недоумении — с каких пор меланхоличным женщинам перестали прописывать тургеневское лечение на водах?
