Чертовски символично выходить из поезда на стройплощадку. Сразу понимаешь - в Москве.
Такси отменяет заказ после 20 минут ожидания и предлагает вызвать новое по цене в х3, чтобы проехать десять метров. Поэтому только и остаётся, что злобно шкандыбать в глухой ночи с чемоданом по темным переулкам между Каланчевской и Проспектом мира. Если бы не чемодан, я бы так до дома дошкандыбала, конечно, без всяких такси.
Чего я ожидала, неделю изменяя Москве? Радушного приема? Впрочем, какие-то мои договоры с городом ещё держатся, и ночные улицы тихи и спокойны.
Никогда не думала, что доживу до желания переехать из города, прошитого в крови и памяти. Как никогда не думала, что буду сбегать в Петербург, к которому ревновала до зубного скрежета, рыдать на плече и жаловаться на Москву.
Москве на любые жалобы плевать с Ивана Великого и башни Федерации, конечно. Когда этой женщине что-то ударяет в голову, лучше просто не стоять у нее на пути. Проигрывать она не умеет и на цену не смотрит. И варианта уволиться от токсичного начальства не предусмотрено. Да, у нас здесь антиутопия и Капитолий давно передает привет дистриктам, сидя под непроницаемым куполом, искажённой реальности.
Воздух под куполом застыл в предгорозовом напряжении. Стройка превращает улицы в стерильные объекты. Дарксторы и пункты выдачи, словно грибок уничтожили мелкие магазины и лавочки в кварталах. Москва принадлежит курьерам, а эскалаторы и поезда в метро разгоняются все быстрее, потому что если остановиться, есть шанс разглядеть истинную реальность за красивым фасадом картинки для социальных сетей с вылизанными улицами и витринами кафе и шоурумов, похожими на фрагменты фотостудий.
Все очень красиво.
Чертовски красиво.
И мертво.
Цветы прорастают сквозь новую плитку очередным фестивалем во время чумы.
Москва есть Москва.
Этот город никогда не был другим в фазах очередного невротического (шизофренического?) расстройства.
Я знаю, что не могу перестать ее любить, даже если эта любовь похожа на абьюз.
И злобно шкандыбая в ночи с чемоданом, я только надеюсь, что нащупаю пункты нового договора с городом на новое имя. В конце концов те, кто помнят ее сердце - должны его хранить. Иначе ничего кроме расстройства не останется.
